я хочу тебе сказать: внимательно следи за словами и помни, с кем говоришь.
— Проще говоря, фильтруй базар, — я пожал плечами. — Но я и сам понимаю: мне предстоит нелегкий разговор с государем.
— Да не в этом дело, — усмехнулся Гриша. — Может даже показаться, что Император тебе угрожает. Но сразу предупреждаю, если вдруг почувствуешь такое, не вздумай только его убивать.
Я немного опешил и совсем запутался, к чему он ведёт этот разговор.
— А можно внести чуть больше ясности, — я посмотрел на него вопросительно.
— Всё просто, — кивнул он. — У Его Императорского Величества особая аура, часть его силы. И, честно говоря, ты не смог бы его убить, брат, в любом случае.
— Звучит так, будто ты сам это проверял, — усмехнувшись, пошутил я.
Гриша пропустил мою шутку мимо ушей и добавил, что Мурины, как и все прочие, кто выступает против Императора, — полные дураки. По его словам, только идиоты могут подумать, что у них получится одолеть государя.
— Понятно, что Император, в принципе, не может быть слабым, — хмыкнул я. — Но что тогда за аура у него и что за Дар?
— Его Дар… — Гриша ненадолго замолчал. — Это нечто другое, ну совсем запредельный уровень.
— Вот как! — вырвалось у меня. Мне уже не терпелось узнать, что именно он имеет в виду. — Так у него что, уникальный Дар, непохожий ничем на остальные? — задал я наводящий вопрос.
— Именно, — согласился друг.
Этого, впрочем, мне оказалось мало: сколько бы я ни расспрашивал, яснее не становилось. В итоге я почти ничего не выяснил. А поговорить дальше нам не удалось: появился придворный в желтом сюртуке и позвал Распутиных — мол, Император уже ждет. В зале ожидания пребывали только граф, Гриша и еще несколько старших сыновей их семейства. Им и велели идти, а меня попросили подождать.
Я же не ожидал, что нас разлучат прямо сейчас. Может, им так удобнее? Или это какая-то ловушка? Как говорил один знакомый лесоруб из прошлого мира: «Если что-то кажется подозрительным, сразу удирай». С первой частью его совета я согласен. Но всё же, какой смысл в ловушке? Император ведь вряд ли настолько безрассуден. Хотя внешность бывает обманчивой: тебя не трогают, пока ты полезен, а потом могут вполне убрать. Впрочем, меня всё это особо не пугало: Государь — не две планеты да и не одна, так что переживать я пока не спешил.
Прождал я где-то два часа, но они прошли незаметно из-за собственных раздумий. Распутины вернулись, и я не успел толком перекинуться с Гришей ни словом — меня уже позвали на аудиенцию. Как положено, я не заставлял Императора ждать, тем более, что придворные меня поторопили.
— Да иду я, иду, — ворчливо бросил я и прошёл за ними в один из многочисленных, видимо, залов Императора.
Судя по обстановке, это не самый большой зал, скорее что-то вроде кабинета — возможно, у Государя таких во дворце сколько угодно. Зачем самому куда-то ходить, если можно позвать людей в любое из удобных помещений и там решать вопросы? Комната была скромная по имперским меркам: сводчатый потолок, пара колонн, стены с позолотой и историческими фресками. В центре стоял массивный стол, тоже в общем стиле. Всё это выглядело «дорого-богато», что и неудивительно. Кажется, я занудствую…
Так вот, Император производил впечатление уверенного, высокого мужчины. В его взгляде странным образом сочетались доброта и угроза, причём угроза была словно с налётом безумия. Казалось, он прекрасно контролирует себя, но если вдруг эмоции выйдут из-под контроля, спрятаться уже не выйдет.
— Ваше Императорское Величество, для меня большая честь получить от вас приглашение, — я поклонился с почтением.
Император еле заметно улыбнулся, будто о чём-то раздумывал. Мне показалось, что в его голове крутится что-то важное, а всё остальное лишь мишура. Но и мои мысли он вряд ли прочтёт с одного взгляда.
— А вот и Добрыня Валерьевич собственной персоной, — заявил Император, доброжелательно мне кивнув. Жест выглядел нарочито, точно он показывал на публику некие «обязательные» эмоции.
Это не повод выступать против него, но и расслабляться я не собирался. Отец Вики, как и Гриши, были людьми прямыми. А государь казался куда более сложной личностью, и дело не только в том, что он может скрывать. Ещё есть его Дар. Я почувствовал его ауру и могу сказать одно: этот Дар весьма интересен, хоть и не тот, что ожидал после разговоров с Гришей.
Государь владел Даром крови. Таких Одарённых немного, но у Петра Александровича этот Дар был особенно агрессивным. Теперь понятно, почему друг назвал его «выходящим за рамки».
Настолько агрессивная сила обычно появляется, когда кто-то проливает много крови. Это может вызвать подозрения, но я не чувствую в нём энергии жертвенной крови, значит, скорее всего он не убивал безоружных, чтобы усилить свой Дар.
Пока я оценивал его ауру, решил, что пора заговорить, иначе ситуация станет неловкой.
— Я к вашим услугам, государь. Чем могу помочь? — так здесь принято приветствовать правителя. Во дворец обычно не приглашают просто так, всегда есть дело.
— Это дежурная вежливость или ты действительно не понимаешь, зачем пришёл? — Император слегка прищурился и выглядел ещё опаснее.
— Если честно, догадываюсь, — сказал я прямо, глядя ему в глаза. — Меня вызвали, потому что Империи нужен либо палач… либо жертва. Нет смысла ходить вокруг да около — силы здесь слишком серьёзные. Мне важно понимать, с чем именно придётся столкнуться.
— Точно, — подтвердил он и рассмеялся. — У тебя есть всё, Добрынин: вернул себе титул, увеличил доходы. Теперь осталось одно — понять, кем ты захочешь стать: палачом или жертвой.
Я пару минут молча поглядывал в сторону государя, а он ждал моей реакции, но все никак не мог понять ее на моем лице. Но не будет у человека никакой реакции, когда он уже давно догадывался, чего ждать.
— Выбора мне, конечно, не предоставят, — безмятежно произнес я.
— Нет! — Император широко улыбнулся.
— Это был не вопрос, государь, — и я улыбнулся в ответ.
Императора даже немного удивила такая реакция с моей стороны, но, по сути, в ней не было ничего предосудительного. Так что Петр Александрович надолго не замешкался, а взял со стола папку с какими-то документами и передал ее мне.
Неспешно я принялся читать документы и даже, с позволения Его Императорского Величества, расположился в кресле. Но казалось, моя неспешность совсем не устраивала государя. Чувствовал я себя сейчас, словно игрушкой в руках у ребенка, которому не терпелось уже приступить к игре. Только вот я совсем не игрушка и судьба в каком-то роде зависит
