Джера поставила оловянный кувшин с вином и два гладких оловянных стакана на стол и вручила большую кружку эля Селусии. Девушка недоуменно моргнула, когда Селусия передала кружку Туон, а сама взяла стакан с вином. Чтобы сгладить недоразумение, Мэт вручил официантке серебряный пенни. Та одарила его ослепительной улыбкой и, сделав книксен, убежала выполнять другие поручения хозяйки. Вряд ли она часто получает такие чаевые.
– Ты мог бы хотя бы улыбнуться ей, Игрушка, – промолвила Туон, поднося кружку к носу, чтобы понюхать, и поморщилась. – Она очень хорошенькая. А твоя каменная мина, наверное, напугала бедняжку. – Она пригубила эль и удивленно распахнула глаза. – Да это же вкусно!
Мэт вздохнул и сделал большой глоток темного вина с легким цветочным ароматом. Ни на его собственной памяти, ни на памяти всех остальных мужчин, никому еще не довелось понять женщину. Ну, какие-то отдельные моменты – да, но вот чтобы целиком и полностью…
Туон мирно отхлебывала из кружки маленькими глоточками, – Мэт не собирался говорить ей, что обычно эль пьют большими глотками, а то еще чего доброго решит напиться, чтобы полностью прочувствовать атмосферу притона. Он не хотел, чтобы с ней сегодня что-нибудь случилось. И во все остальные дни тоже. Делая глоток после каждого предложения, эта головокружительная маленькая особа расспрашивала Мэта об обычаях. Объяснить правила поведения в притоне несложно. Не высовывайся, не задавай вопросов. Если есть возможность, садись спиной к стене и выбирай местечко поближе к двери, на случай, если придется убираться по-быстрому. Лучше вообще туда не соваться, но если это необходимо… Однако Туон быстро перешла к обычаям, заведенным при дворе и во дворцах. В этом Мэт оказался не очень искушен. Он мог поведать о традициях королевского двора Эарона, или Шиоты, или еще сотни исчезнувших народов, но вот о современном положении дел ему было известно немногое. Кое-что он знал о Кэймлине и о Тире, еще чуть-чуть о Фал Дара, в Шиенаре. Ну, еще кучка сведений о Эбу Даре, но о нем его собеседница и без того неплохо осведомлена.
– Так значит, ты много путешествовал и видел не только Таразинский дворец, – подытожила Туон и допила эль из кружки. У Мэта еще оставалось полстакана вина, а Селусия вообще едва прикоснулась к своему. – Но ты не знатного происхождения, да? Мне так казалось.
– Ты права, – подтвердил он. – Знатные, они…
Он оборвал фразу и откашлялся. Вряд ли стоит ей говорить, что все знатные – тупицы, задирающие нос выше крыши и не желающие смотреть, что творится у них под ногами. Что ни говори, она была и остается той, кем родилась.
Несколько секунд Туон флегматично изучала его, а потом отодвинула пустую кружку в сторону. Не сводя с него глаз, она махнула рукой через левое плечо, и Селусия громко хлопнула в ладоши. Несколько завсегдатаев удивленно оглянулись.
– Ты утверждаешь, что ты игрок, – проговорила Туон, – и мастер Меррилин называет тебя самым удачливым человеком в мире.
Подбежала Джера, и Селусия вручила ей пустую кружку.
– Принеси еще одну, и поскорее, – приказала она, причем не самым строгим тоном.
Однако все это произносилось с крайне величественным видом. Джера поспешно присела и бросилась исполнять заказ так, словно на нее накричали.
– Ну, мне иногда везет, – осторожно ответил Мэт.
– Давай проверим, повезет ли тебе сегодня, Игрушка, – Туон посмотрела в сторону стола, откуда доносился перестук игральных костей.
В этом нет ничего плохого. Он скорее выиграет, чем проиграет, и вряд ли кто-нибудь из торговцев станет проверять его удачу с помощью ножа. Мэт не приметил, чтобы кто-нибудь имел при себе длинный кинжал, наподобие тех, что носили на поясе на юге. Вставая, он предложил Туон руку, и она благосклонно положила легкую ладошку ему на запястье. Селусия оставила стакан вина на столе и последовала за госпожой.
Два алтарца, один тощий и лысый, – его голый череп украшала лишь темная челка, – а другой – круглолицый, с тремя подбородками, нахмурились, когда Мэт вежливо поинтересовался, нельзя ли чужеземцу присоединиться к игре. Третий, седеющий коренастый малый, с выпяченной нижней губой, сидел неподвижно, словно заборный столб. Однако тарабонка оказалась более любезной.
– Конечно-конечно. Почему бы нет? – сказала она, слегка смазывая слова. Лицо ее раскраснелось, а улыбка казалась какой-то безвольной. Судя по всему, она одна из тех, кто легко хмелеет. Видимо, партнеры по игре стремились всячески угодить ей, поэтому хмурые взгляды тотчас улетучились, только седеющий мужчина так и остался сидеть с деревянным лицом. Мэт принес от ближайшего стола два стула для себя и Туон. Селусия предпочла занять пост за спиной у госпожи, что к лучшему. Шестерым за столом будет тесно.
Вернулась Джера и, почтительно пробормотав «миледи», с поклоном вручила Туон полную кружку эля. Появилась еще одна официантка – седеющая мадам, не сильно отличающаяся по комплекции от госпожи Хейлин, – и заменила кувшин с вином на столе игроков. Улыбаясь, лысый до краев наполнил стакан тарабонки. Они хотели, чтобы она была довольна и пьяна. Та одним разом втянула в себя полстакана и, хихикая, вытерла губы кружевным носовым платком. Засунуть его обратно в рукав ей удалось отнюдь не с первого раза. Сегодня у нее вряд ли получится заключить выгодную сделку.
Мэт немного понаблюдал и вскоре узнал игру. Вместо двух игроки использовали четыре кости, но это точно какая-то вариация Пири или «Повтори», популярной еще за тысячу лет до подвигов Артура Ястребиное Крыло. Напротив каждого игрока лежала небольшая кучка серебра, кое-где поблескивали золотые монеты. Мэт положил на середину стола серебряную марку, чтобы перекупить кости, пока толстяк собирал выигрыш с предыдущей комбинации. Мэт особо не беспокоился насчет купцов, но они явно будут куда благосклоннее, если станут проигрывать серебро, а не золото.
Лысый поддержал ставку, и Мэт, погремев красными кубиками в стакане, запустил их по столу. Выпали четыре пятерки.
– Это выигрышная комбинация? – спросила Туон.
– Нет, если я не смогу снова выкинуть ее, – пояснил Мэт, собирая кости обратно в стаканчик, – не выбрасывая четырнадцать очков или Глаза Темного.
Попрыгав внутри стакана, кости снова покатились по деревянной столешнице. Четыре пятерки. Удача по-прежнему с ним. Мэт придвинул к себе одну монету, а вторую оставил лежать на прежнем месте.
Вдруг седеющий тип резко отодвинул стул и встал.
– С меня хватит, – пробубнил он и принялся сгребать свои монеты в карманы камзола. Два алтарца недоверчиво воззрились на него.
– Ты уже уходишь, Вэйн? – поинтересовался лысый. – Прямо сейчас?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
