кое-что… то, что он больше не посмеет упустить – путь в будущее. В Будущее без горя и мрака, без крови и убийств. В будущее полное света.
Он встретил человека, показавшего ему этот путь. Человека, сияющего ярко, как огонёк в беспроглядной темноте. Вся гниль и мерзость, таящаяся во тьме, устремляется к этому свету, лишь бы урвать кусочек тепла, счастья и заполнить холодную, пожирающую изнутри пустоту в сердце.
Даймонд такой же – тень, не существующая без света.
А огонёк, что спас его, к сожалению, гаснет быстро, как подожжённая спичка.
– Лилит, – выдохнул Дай и рванул к дверям церкви.
Он найдет способ это исправить. Продлить ей жизнь. Ей останется не каких-то пять лет, а значительно больше, столько, сколько потребуется!
Дай изменится. Хватит с него трагедий. Её он сумеет спасти, во что бы то ни стало.
Ⅶ
Безмолвная ночь царила над городом. Стих последний треск огня и в церкви стало совсем темно. Так тихо. Точно и не было никакой бойни.
Лилит закрыла глаза, ей не хотелось ничего видеть, просто спать.
Холод уверенно полз от кончиков пальцев рук и ног к голове. Он пожирал её тело. Если бы сейчас на Лилит не было перчаток, она увидела бы, что руки её почернели и покрылись едва заметными трещинами. Сбывался её самый кошмарный сон: медленная смерть от обледенения. Но, возможно, сегодня всё закончится быстрее: Шрам, притворившаяся Лилит, приведет Дая, и он убьёт её.
Девушка шмыгнула носом и раздражённо зажмурилась. Почему это так её коробит? И десяти дней не прошло с их знакомства, так почему же.
Лязгнула входная дверь и кто-то нетерпеливо ворвался вовнутрь. Спотыкаясь на каждом шагу и кряхтя, юноша пробирался к ней через многочисленные камни отвалившиеся от стен, куски обугленных деревянных лавок и глубокие выбоины в полу.
Совсем близко к Лилит он споткнулся и дополз до неё уже на четвереньках, царапая о стёкла полопавшихся витражей ладони и морщась от боли.
Лилит лежала, не подавая признаков жизни. Её и без того светлое лицо побледнело, щёки впали и потеряли здоровый румянец, иногда появлявшийся на её щеках, когда она улыбалась. Лишь аловатые губы остались единственным цветным пятном.
Судорожно соображая, Дай схватил её холодную руку, чтобы прощупать пульс, и сердце упало в пятки. Лоб покрылся холодной испариной. Дай лихорадочно сжимал и разжимал в пальцах жёсткое и твёрдое, как стекло, запястье.
Он испуганно распахнул борта её фрака и прижался ухом к груди. Сердце билось слабо, едва слышно. Лилит почти не дышала. Каждый глоток воздуха давался ей с большим трудом и болью.
Обледенение было похоже на змею, душащую свою жертву: вдох, и змея стягивает свой капкан, не давая ни выдохнуть, ни вдохнуть снова.
Сжалившись над Даем, она захрипела, разомкнув пересохшие губы.
Дай вздрогнул, отстранился. Лилит открыла слипающиеся глаза, посмотрела на него внимательно, и лицо её просветлело, озарилось радостью, а потом на нём отразился испуг и горечь от осознания того, что Дай пришёл убить её по указке Шрам или же это Шрам превратилась в него. Губы её предательски задрожали, и она поджала их в попытке скрыть волнение.
Даймонд жалостно сложил брови домиком. Он догадался о причине такой реакции, и его неприятно укололо её недоверие.
– Лилит… – позвал он и провёл ладонью по её лбу, отстраняя чёлку, так и норовившую скрыть за собой её прекрасные чёрные глаза.
– Это же ты? – хрипло перебила она, с надеждой вглядываясь в его лицо, перепачканное кровью.
– Это я, – тихим эхом отозвался Дай. – Шрам… мертва.
– Но как?! – воскликнула Лилит и по своему обыкновению должна была вскочить на ноги, схватить его за ворот и впериться взглядом, но не смогла пошевелиться. Лишь подбородок дёрнулся в его сторону. – Как ты понял, что она не я?
– Думаешь, тебя легко спутать с кем-то? – Дай насмешливо изогнул бровь. – Тобой нелегко прикинуться. А если без шуток, я знал, что тебе не победить Шрам. – он виновато ссутулился, а Лилит лишь фыркнула и отвела глаза в сторону. От Дая это не укрылось, он уже давно заметил, что она старается лишний раз не смотреть в глаза.
Дай склонился над Лилит и прислонился лбом к её груди. Девушка вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала, лишь коснулась негнущимися пальцами его прямых дымчатых волос, что так ей нравились.
– Нужно быстрее тебе помочь, – пробурчал Дай, не отрывая головы. – Так устал. Голова тяжёлая… – пожаловался он.
– Тебе самому крови не хватает, – сипло возразила Лилит, поглаживая его по макушке. – Сейчас или потом – всё равно умру…
Дай стиснул её запястье и взглянул на неё исподлобья.
– Возражения не принимаются, – серьёзно сказал он. – И больше не смей так говорить.
Лилит лишь хмыкнула.
Ⅷ
Первые лучи рассвета показались на горизонте.
Девушка в бордовом фраке и юноша в чёрном сюртуке, прихрамывая, выползли на улицу. Они поддерживали друг друга, не зная, кто из них нуждался в помощи больше. Но потом девушка закинула руку Дая себе на плечо, и они поковыляли вперёд.
Несмотря на их плачевное состояние, оба радовались, что остались живы.
– Куда теперь? – спросила она, сдув с носа прядь волос.
– В замок, – коротко ответил Даймонд, устремив взгляд на поднимающееся солнце.
Они ушли и даже не заметили, что из-за угла дома за ними наблюдал молодой человек в чёрном сюртуке с внимательными жёлто-зелёными глазами.
Зенрит откинул со лба длинные пыльно-русые волосы и неприязненно скривил губы.
Даймонд к превеликому неудовольствию не сдох.
Зен следил за ним ещё с фестиваля фейерверков, после того, как до него донёсся слушок о том, что Ищейка объявился в трущобах. Зен видел, что Дай сильно ранен, он лихорадил и бредил, а потом встретился со Шрам.
Палач решил, что вот оно, свидетельство тому, что Дай предатель и был в сговоре с серийной убийцей. Уже обрадовался, что на законных основаниях снесёт ему голову! Но ни тут то было. Слежка Зена продолжилась. Он видел, как Дай убил Нуара, потом Шрам, а затем чуть сам себя не убил! Вот был час ликования! Зен с предвкушением затаился в переулке и стал ждать, когда этот шизик, разговаривающий сам с собой, вспорет себе брюхо!
Зен и не планировал его спасать. Он рассчитывал потом рассказать Шелле, как трагически погиб Дай на его руках и как он хотел, но не мог помочь.
Но опять мимо! Дай бросил оружие и как угорелый помчался в церковь.
Зен скрипел зубами. Но всё
