никак, ни единому волосу на вашей голове, — слегка смягчился Айно. — Вы можете перенестись вместе с нами в Империю и присутствовать на суде, что будет полезно, а можете напасть на меня. Я вас парализую и оставлю здесь, а это значит, что вы с Рыком не увидитесь еще как минимум год и три дня, каков ваш выбор?
— Я пойду с вами.
— Прекрасный выбор, — выдохнул Айно, и обмотал меня цепью, видимо, для того, чтобы тащить за собой. — Вы можете собрать с собой вещи, а я пока вправлю кости Рыку. Наказание исполнено. Не дело более ему вредить.
— Вы ему правда друг?
— Да, но работа у меня такая, наказывать, — усмехнулся Айно. — Жестоко наказывать.
Говорить я не мог и потому я слушал, пока меня некоторое время тащили по сугробам. Сира спрашивала Айно, а тот охотно ей отвечал. И вот моя боевая подруга наконец спросила, зачем я Императору.
— Я скоро помру, а он меня заменит, кстати… — улыбнулся Айно, таща связанного меня моей же цепью. — У вас дети теперь есть, госпожа Сира.
— Что? Когда он успел? — воскликнула Сира.
— Усыновил, совсем недавно, — рассмеялся Бордовый. — Вы только не убейте Рину, первую из рода Калибан, а то я буду вам мстить.
— Хм.
— Вот вам и Хм. Кстати, офицеру армии Императора дом положен. Наверняка завтра вам его и выдадут, я могу присмотреть хорошие варианты. Вам в центре или на окраине? — таща окровавленного меня по сугробам, непринужденно вел светскую беседу Айно.
— А вас не смущает рассуждать о том, что получит Рык в то время, как он находится в подобном положении? — удивилась Сира.
— Оу, это вы с непривычки, поверьте, я все сделал без злобы, и, к слову, очень радею за Рыка. — усмехнулся Айно. — Он очень сильно напоминает меня в молодости… Что ж, вот мы и пришли.
— Куда? — спросила Сира, стоя посреди сугроба в белой шубе. — Тут же ничего нет.
— Седьмой! — прокричал Айно.
И через секунду я услышал голос наставника.
— Бордовый, ты обещал.
— Да живой он, я аккуратно, — ответил наставнику Бордовый. — И крови я его не испил, как мы и договаривались,
— Готовы к перемещению? — не стал спорить наставник, которого я не видел, но его голос словно пронизывал пространство
— Готовы к чему? — спросила Сира, и ее голос пропал, а затем сознание начало покидать меня. Прежде чем уйти в небытие напоследок я услышал бормотание Айно.
— А мне всё-таки интересно, какова же на вкус твоя кровь?
Мир померк. Перенос прошел так же, как и в прошлый раз. Мое тело умерло, чтобы ожить где-то там, в империи, где будет проходить суд, а затем мне придется отдавать долги. Но это будет там, в Империи, а здесь последнее дуновение холодного ветра и мрак беспамятства.
Конец главы.
Интерлюдия
Интерлюдия.
Ночь, императорский дворец, зал, затерянный во множестве коридоров.
Айно Молох привычно раскладывал камни с искусной резьбой на поделенную на клетки доску. Игра в Пак-Шо не ладилась. И неудивительно, играть с самим собой задача нелегкая, но для мастера по Пак-Шо это было привычной забавой. Рядом на камне у столика грелся чайник с чаем. Мастер символистов так и не смог уснуть после боя, что произошел пару часов назад, и сейчас пытался успокоиться при помощи любимой игры. Удар в грудь ножом не оставил и следа, как и всегда, но тело болело. А самое страшное, что Айно почувствовал близкое, холодное дыхание смерти, о которой за долгие годы уже успел позабыть.
Вдруг дверь тихо скрипнула, и в зале практически бесшумно появился серый, усталый человек.
— Ваше величество, — привстал Айно, на что император лишь махнул рукой.
— Хватит, Айно, не издевайся, оставь все эти традиционные поклоны для приемов. Мы уже столько знакомы, а ты до сих пор придерживаешься этикета, — лениво проговорил император, идя к столу, а Айно сел обратно и поставил напротив себя и игральной доски небольшую фарфоровую чашу.
— Партию в Пак-Шо? — спросил Айно, наливая чай для императора.
— Можно. Как все прошло? — пригубил чай император и изумленно добавил. — И откуда такой чай?
— Рык наставнику подарил за перемещение. Я немного изъял, незаметно, с учениками надо делиться, — хитро улыбнулся Айно. — А прошло все хорошо, но я старею, ваше величество, и скоро не смогу выполнять свою работу.
— Причины? — вздернул бровь император и на его уставшем лице появились глубокие морщины. — В прошлый раз, после того, как ты завел свою речь о старости, город соседней страны был уничтожен, и что-то тебе не помешала старость.
— Сегодня в бою с Рыком я хотел поймать его нож ладонями, — печально выдохнул Айно. — Но поймал его лишь грудью. Рык быстрее меня, и если бы не мой дар, то…
— Айно, не забывай, кто вышел против тебя на бой, пусть не раскрывший всю свою силу, но проклятый, так что ты еще не стар, — ухмыльнулся император, делая первый ход в Пак-Шо. — Любишь ты, Айно, все сделать красиво. Поймать нож проклятого, что является мастером ближнего боя… Я тебе даже немного завидую.
— Что поделать, красота должна быть во всем. В жизни, в смерти и непременно в бою, — ухмыльнулся Айно. — Рык хорош, Горного Божка покалечил, подружился с Даргами, да и Мехмеда был готов убить, но сейчас он не способен противостоять их магии.
— Сильный был божок?
— Не знаю, ваше величество, но мне не нравится, что род Калибана потихоньку разрастается, — печально выдохнул Айно. — Не выльется ли это все в род, что станет пристанищем для проклятых? Проклятый Род?
— Он еще никого не принял, но будет интересно, если его род будет проклят. Тех детей он примет завтра, я настаивать буду, чтобы взял к себе и ручного монстра, пусть примет. Рина, торговка, кажется… Чем больше его семья, тем больше причин назвать Империю домом, а дом, как ты знаешь, защищать привычнее, чем чужбину. Ему бы своих детей завести, и не забывай еще про Кирсану, она должна стать его женой, иного пути у нас нет, — задумчиво проговорил император, делая первый ход в игре. — Что думаешь по его будущему отряду?
— Рано еще ваших отпрысков отдавать ему в лапы, — скривился Айно, понимая, что на радость императору в игре зашел в тупик. — Пусть сперва пройдет обучение на младшего командира, затем полгода на границе и тогда, может быть…
— У нас с тобой нет столько времени, — отпил чай из чаши император. — Болезнь прогрессирует, лекарь дает около двух лет мне, тебе чуть меньше, а меня уже сегодня пытались отравить.
— Кто? — оживился Айно.
— Средний
