Семи Ветров и Рэйлтауна о поставках еды, тёплой одежды и нескольких единиц огнестрельного оружия. Опасность того, что соседи захотят прибрать станцию к рукам, компенсировалась тем, что Рухани-старший был единственным, кто в совершенстве знал её механизмы, и обладал настолько крутым нравом, что скорее затопил бы «Малалу» вместе с собой, чем позволил бы кому-то ещё ею распоряжаться, а уж тем более – обращать себя в рабство в собственном доме.
В свою очередь, власть над Семью Ветрами, которую получал человек, контролировавший дамбу, Анвара совершенно не прельщала: ему всего-то нужно было – чтобы всё работало как следует, и чтоб его семья, к которой он причислял и немногих отцовских коллег с детьми, жила в мире и сытости. Время шло: кто-то умирал, кто-то уходил, но хранитель дамбы, как поговаривали, даже не болел – во всяком случае, настолько тяжело, чтобы недуг приковал его к постели (как и многие выжившие наследники Золотого века, он был привит от многих инфекций и в детстве не голодал). Казалось, пройдут столетия, но Анвар Рухани не денется никуда.
Джек и его команда нередко делали привал на дамбе, привозя хозяевам битую птицу, сушеные и копченые дары моря, предметы обихода, одежду и обувь. Гостям из Семи Ветров неизменно оказывали королевский прием, и караванщик коротал время, думая о нём и прогоняя другие мысли – куда более мрачные.
– Слышь, Расмуссен? – поинтересовался он у Йона. – Что там твой босс думает про Крестителей?
– А что думать про этих ублюдков?
– Если они сюда доберутся – крышка и нам, и ему, смекаешь?.. Каких-нибудь Потерянных Детей Анвар с семьёй ещё могут отогнать, но с этими своими силами они не справятся.
– А что им здесь делать?
– Чума всегда ползёт дальше. Я б дал руку на отсечение, только её у меня и так нет, что Крестители спят и видят, как бы покрасивей расправиться с нами. За ними не заржавеет при случае смыть нас в океан, как кусок сам понимаешь чего. А своему покорному стаду будут говорить, что сам Господь уничтожил гнездо греха…
Йон Расмуссен нахмурился и замолчал. Джек ему не нравился уже потому, что дружил с одноглазым ублюдком… Однако в данном случае не согласиться с калекой было трудно.
– Что это за хрень? – пробормотал Джек, недовольно прищурившись, когда «Гарм» приблизился к железной дороге.
На путях стояла никем не охраняемая дрезина, судя по размерам и торчавшей сзади трубе – паровая. «Гарма» не встречали лаем собаки, никто не махал гостям со смотровой башни. Даже обнаглевшие, прикормленные ребятнёй чайки да хозяйские куры не шлялись туда-сюда по перрону.
Но вот в дрезине закопошилась какая-то большая, черная и по-видимому живая масса, заполнявшая собой всю и без того тесную платформу, предназначенную для пассажиров. В следующий миг большая голова, увенчанная парой острых ушей, поднялась, обратившись длинной мордой в сторону «Гарма». Затем неведомое существо, до сих пор полулежавшее, поднялось на четыре могучие лапы, грандиозным прыжком сигануло с перрона к лестнице наверх и меньше, чем за две секунды, исчезло в здании железнодорожной станции.
Собака, да. Чёрная, как уголь, косматая и столь невероятных размеров, что на ней можно ездить верхом. Анвар таких сроду не держал, но Джек и младшие караванщики уже знали, кому принадлежал зверь.
– Вот те на! – выронил Том Гэндзи, инстинктивно тормозя машину.
– Теперь ясно, кто нам свет отрубил. И почему Анвар замолчал – тоже ясно, – прохрипел Джек.
– На ловца и зверь бежит! – довольно вымолвил Йон Расмуссен, расчехляя винтовку. – Пора преподать урок нашим Деткам урок хорошего поведения – последний в их собачьей жизни.
Годфри, Таннер и Старк – спутники Джека – подняли воинственный галдёж, предвкушая побоище. Но Джеку хватило мимолётного взгляда, чтобы заметить, как побледнели их лица. Если бандиты обнаглели настолько, чтобы угнать в Рэйлтауне дрезину и напасть на электростанцию, то они и экспедиция из Семи Ветров должны были быть примерно равны по силам. И одному лишь дьяволу известно, насколько хорошо ублюдки вооружены.
Джек велел остановить машину, открыл верхний люк и полез наружу. Пса нужно грохнуть как можно скорей, пока не предупредил хозяев или со спины не налетел, когда начнется битва. Жаль, конечно: один такой красавец в упряжке стоил бы четверых собак гренландской породы.
– Ну что, Джек? – нетерпеливо окликнул его Таннер. – Долго нам здесь торчать – ни вперед, ни назад?..
– Цыц, дуралей! – досадливо одёрнул коллегу Джек. – Годфри, дай-ка винтовку с прицелом!
Поиск через оптику не дал ничего: должно быть, дитя биотехнологий проскочило насквозь пустое здание вокзала и теперь со всех ног неслось к воротам – оповестить хозяев о близкой опасности.
– Старк, вы с Сун-Ё и Сун-Джином идите на разведку. Действуйте скрытно, в перестрелку по возможности не вступайте, – скомандовал Йон Расмуссен. – Сун-Джин, у тебя стоит глушитель. Если пёс окажется ближе, чем в полусотне метров, лучше, чтоб его аккуратненько уложил ты. Если дальше – проследи, куда он побежит, но не трогай.
– А если нападёт внезапно? – спросили оба брата разом. -Тогда действуйте по ситуации, не маленькие уже… Напомните – гранаты есть?
– Одна, – сказал Сун-Ё. -У каждого, – добавил Сун-Джин. -Добро! Выдвигайтесь.
«Гранаты» (так называли самодельные бомбы) в Антарктиде водились только в Семи Ветрах и Новом Пекине: немало подрывников-самоучек разлетелись кровавым фейерверком, прежде чем их производство хоть немного наладилось. После гражданской войны гранат на складах Семи Ветров осталось чертовски мало (завод-то сгорел!), равно как и взрывчатки в целом, но для этой экспедиции Хайдрих не пожалел последнего: ещё по две гранаты держали при себе Джек и Йон Расмуссен. Кроме того, группа имела и две рации – одна и была у разведчиков.
Отослав их вслед за собакой-переростком, Расмуссен и Джек решили заняться хозяйственными воротами, через которые погрузчики в старину забирали припасы с поездов прямиком на склад. К этим воротам вело небольшое ответвление от главной дороги; высотой они были два с половиной метра, и этого хватило бы машине для того, чтобы заехать внутрь. Анвар как-то раз жаловался Джеку, что так и не смог починить подъёмный механизм, с которым было бы легче принимать у караванщиков груз. Когда же караванщик предложил привести с собой инженера, Дедуля отшутился и сменил тему разговора. Слишком уж он был осторожен, чтобы допускать чужих в самое сердце своих владений.
Поручив Таннеру глядеть в оба из верхнего люка и в случае чего неладного стрелять, Йон Расмуссен велел Тому подъехать к воротам поближе, выглянул из железного брюха машины, осмотрелся и выбрался наружу, позвав механика с собой и велев ему изучить ворота. Вслед за ними вышел и Джек.
Гэндзи обреченно вздохнул, глядя на ворота, как на заклятого врага и постучал гаечным ключом по металлу, чтобы прикинуть его толщину. После часов, проведенных за рулем «Гарма», бедняга явно рассчитывал на плошку горячего супа и отдых в тепле, а не на тяжёлую работу сразу по прибытию.
– Пойду-ка я за домкратом… Если он не возьмёт – возьмёт лишь кумулятивный снаряд, которого у нас нет.
– А взорвать всеми нашими гранатами?
– Тут минимум пять сантиметров металла, а я не подрывник. Может, наоборот, заклинить так, что фиг сдвинешь.
Джек задумчиво плюнул наземь и снял с пояса рацию – проверить разведчиков. Он был уже тому рад, что держать с ними связь Йон поручил именно ему.
– Ну, Старк, докладывай!
– Пока никого не встретили, главные ворота завалены, но перебраться можно, в общем, как здесь обычно зимой и делают. О, чёрт! За баррикадой труп сидит!
– Уверен, что труп?
– Мёртвый, как Вартаняны!
– Точно больше никого нет?
– По станции рыщут, ищут, что бы спереть. Сам посуди – зачем им торчать снаружи?
– На их месте я бы выставил охрану. А от входа вы далеко?
– Метрах в ста, но бинокль при мне. Знаешь, что ещё я видел странного на перроне? Какой-то псих развлекался стрельбой по чайкам.
– Грибов Хайдриха обожрались, – караванщик снова сплюнул под ноги, с досадой заметив, как его волнение растёт. Пожалуй, только псих и будет почем зря транжирить патроны, которые и так на вес золота… – Постарайтесь узнать, что за стеной, но без геройства.
****
