Рэнди – последним, между ними ступал Миднайт с Лексом на спине. Юношу зачаровал низкий, хотя уже и дребезжащий гул работающей турбины: ведь об эпохе машин он знал только по рассказам. Он не отказал себе в удовольствии положить руку на металлическую крышку агрегата, чтобы ощутить заветные вибрации вращаемого водой железа. Интересно, как Анвар и его команда защищали механизмы от коррозии? На складе сохранились нужные химикаты? Или гоняли кого-то в Новый Пекин за бактериями? А как чинить такую махину? И только сейчас, слушая «дыхание» турбины, Рэнди с досадой вспомнил, что они с Фокс оставили наверху гитару Лекса. Ох и крику будет, когда тот очнётся и узнает, что остался без любимого инструмента – быть может, последнего в мире!
Вдруг, забыв о ноше, которую надо было беречь, Миднайт рванулся вперёд, заслоняя собой хозяйку. Опасность исходила из центра зала. Там находился спуск на следующий уровень, куда путники и рассчитывали попасть.
– Миднайт, ко мне! – скомандовала Фокс, прячась за второй турбиной – единственной, что работала. Рокот турбины – даже единственной оставшейся – был громким, но пёс услышал хозяйку и в мгновение ока оказался рядом с ней. Металлический цилиндр был достаточно велик что высотой, что диаметром, чтобы полностью его спрятать. Рэнди был вынужден скользнуть за первую турбину, рядом с которой оказался. Он чувствовал себя так, словно каждая клетка его тела обзавелась собственным сердцем и не пульсировала, а грохотала, сигнализируя об угрозе. Серьёзных навыков боя юноша не имел, но куда больше, чем неизвестную банду, боялся, что не сможет защитить друзей.
Фокс быстро отвязала Лекса от спины Миднайта, прыгнула ему на спину и метнулась верхом обратно на лестницу. Та состояла из двух пролётов и поднималась на открытую галерею под потолком, тянувшуюся вдоль трех стен машинного зала: Фокс и Рэнди только что оттуда и спустились. Ограждение из толстого стекла и выгнутых латунных перемычек было высотой около метра, и за ним можно было укрыться от стрельбы.
Джек тихо проскользнул вместе с Расмуссеном, Таннером, Годфри и бойцом Хайдриха по прозвищу Мист и едва не обмер, когда чудовищный лохматый пёс, резко вырвавшись из-за дальней турбины, чёрным ураганом взлетел на галерею. Экспедиция среагировала на него градом пуль, но повредить не смогла. Его рост и манеру держаться Джек узнал: этот подонок на чёрной собаке и руководил нападением на караван.
– Я знаю, кто вы. Прошу, не надо крови! – заговорил всадник женским голосом. – Мы никого здесь не убивали… Здесь разразилась вспышка инфекции, о которой мы хотели предупредить! Анвар застрелился сам, Хани была при смерти и попросила прекратить её мучения!..
Джек потерял дар речи. Того, что он сейчас слышал, не могло быть… И не должно было быть никогда… Это всё равно что уронить Луну. Всё равно, что поджечь океан или повернуть реку вспять.
– В Семи Ветрах со дня на день наступит мор, который погубил этих людей! Убьёте нас – не получите лекарства! – продолжала женщина. – Вы дохлых птиц видели?
– Да чтоб мне самому сдохнуть… – пробормотал караванщик, продолжая целиться, но не смея жать на спусковой крючок. Голос женщины – слишком хорошо знакомый – только что вывернул ему душу наизнанку.
Ответом женщине стал выстрел Расмуссена; вслед за ним стали стрелять и остальные, но цель не поразила ни одна пуля. Из недр её одежды выдвинулась маска, наглухо закрывшая нижнюю часть лица и сделавшая целостным шлем. Джек по-прежнему не стрелял, но и не пытался помешать спутникам. Он слишком хорошо помнил остывшие тела своих товарищей, сообщения о налётах на поселения и страшные истории о похищениях людей. И если она в них участвовала, а хуже того, – руководила ими, то какого морского дьявола он должен мешать справедливому возмездию? Хорошо б, конечно, взять её с подельниками живьём – выпытать, куда запропастились остальные обитатели станции.
Пушки у женщины не было, но Джек, среагировав на движение, инстинктивно метнулся за агрегат, и вовремя: невидимый удар страшной силы жахнул о металлическое покрытие, заметно его покорёжив. Та же бесовская сила ухватила заоравшего не своим голосом Таннера, подняла его и швырнула в Годфри с такой силой, что оба влетели в стену, будто сметённые взрывом, да так и остались. Выроненный Таннером автомат грянулся об агрегат рабочей турбины; от столкновения железки разлетелись в разные стороны и одна из них угодила Расмуссену в шлем.
– Чёртова ведьма! – прошипел Мист.
– Это антигравитация, дурень, – сказал ему, пригнувшись, Йон Расмуссен. – Помни: никаких очередей! Разгром устраивать нельзя: за станцию мы головой отвечаем! Всё равно деваться уродам некуда: Старк и братья вот-вот подойдут.
Словно в насмешку над командиром пуля, которую выпустил на этот раз Рэнди, впилась ему в руку над локтем. Но прежде чем тот смог ответить, «ведьма» выпустила ещё один разрушительный разряд – на сей раз в окно, которое с ужасным грохотом и звоном обрушилось вниз, осыпав острыми брызгами стекла матерящихся врагов. Одна-единственная пуля с их стороны попала в женщину, но ударила в пластину на плече, не причинив вреда. Выбив окно, в которое немедленно хлынул холодный ветер, Фокс продырявила второе; его и Рэнди разделяло метров семь.
– Старк, вы там где? – нетерпеливо прошептал в рацию Джек. – Как войдёте в зал, главный засранец и его псина будут прямо перед вами.
– Понял, – отчеканил Cтарк. – Остался один пролёт!
– Зверюга быстрая что смерть, стреляйте очередью в голову! И это… Швырнёте гранату – четвертую лично. Неважно, кто из вас это сделает, – погрозил Джек.
– Я тебя тоже люблю, – фыркнул в рацию Старк.
Видя, что внимание врага приковано к Фокс, Рэнди лихорадочно шарил у Лекса в карманах. Он ещё не истратил ни патрона, но сейчас его волновало другое: «дымные гранаты», которые помогли им удрать из Рэйлтауна. Одну из них он буквально пару минут назад выудил из сумки Лекса, но никак не мог отыскать сейчас. Неужели он обронил её пока они бежали к турбинам? Но нет, она обнаружилась за подкладкой и ученик кузнеца едва не заорал от радости. Дёрнув кольцо, но не высовываясь из-за турбины, он бросил свою находку на всю возможную длину, а затем, увидев скользящего вдоль стены человека с одной рукой, выпустил в него короткую очередь, но не ранил, а лишь заставил упасть.
– Чтоб ты сгорел!.. – выругался тот.
Граната громко хлопнула, по залу разошёлся едкий кроваво-красный дым, преодолеть который без последствий могла лишь Фокс в её невесть откуда взявшемся шлеме. Теперь – шарф на лицо, Лекса в охапку и – вниз, каким бы страшным ни казалось падение. Едкий дым добрался до него, терзая горло и вызывая тошноту, и не позволил увидеть, как наверху упала со спины Миднайта Фокс. Самодельный гарпун вонзился ей под ключицу. Его пустили враги, пришедшие сверху, по её и Рэнди следу.
Раздался истошный вопль, перекрывший даже рёв турбины. Стремительной чёрной тенью рванулся в сторону стрелявших Миднайт, и до Рэнди донеслись новые, не менее страшные крики. Кроваво-красный дым от гранаты Лекса добрался и до него, терзая лёгкие так, словно их до отказа набили гвоздями, впиваясь раскалёнными иглами в глаза, обжигая нос. Рэнди рванулся вверх на галерею, и в следующую секунду грянул взрыв.
Последним звуком, который мучившийся страшным кашлем Джек услышал от тройки шалопаев-разведчиков, был хруст ломающейся рации, которую то ли давили, то ли ожесточенно грызли зубами. Затем сработала самодельная бомба – но не в машинном зале, а внутри лестничного тамбура. Шансов остаться живой у чёрной твари не было никаких: взрыв был настолько силён, что обрушил часть стены, примыкавшей к лестнице внутри машинного зала.
Надвинув очки и прикрыв лицо шарфом, Джек осипшим голосом велел бойцам вынести через разбитое окно Йона Расмуссена; у бедняги началась сильнейшая аллергическая реакция на едкий дым. Мист был медиком, и командира поручили его заботам.
Но сам караванщик горел таким неистовым желанием расквитаться с бандитами за всё, что те натворили, что готов был сдохнуть сам – неважно отравившись или от пули, только б уложить кого-то из этих скотов. Едва дым немного рассеялся, караванщик шагнул обратно
