Однако долетели благополучно, приземлились. Летный состав расселился в соседней деревушке, и, пока не прибыл техсостав, который отправили поездом из Казани, пилоты изучали местность по карте. Летчики и штурманы выискивали характерные изгибы рек, мосты через них, населенные пункты, несколько необычные в плане сверху, чтобы при одном мимолетном взгляде на них можно было сразу понять, где находишься. Ведь уже была осень – с ее дождями, туманами, тучами, плохой видимостью. Вынырнул из облака, увидел в разрыве туч характерный изгиб реки и сразу определился, где находишься. Ведь ни о каких радиокомпасах, приводных радиостанциях и локаторах речи не шло.
Пользуясь затишьем, полковой комиссар едва ли не каждый день собирал собрания – о текущем моменте и положении на фронтах. А чего языком попусту молоть, когда все и так собирались у репродукторов, послушать сводки Совинформбюро, которые день ото дня были все тревожнее. 6 октября немцы завладели Брянском, Карачевом, 7 октября сомкнули кольцо вокруг Вязьмы. В окружении оказались 37 советских дивизий. 13 октября пала Калуга, 16 октября – Боровск, 18 октября – Можайск и Малоярославец.
Прибывшие эшелоном по железной дороге механики, техники, оружейники и прибористы рассказали, что в Москве возникла паника. С 15 октября по решению ГКО началась эвакуация из столицы жителей, оборудования и материальных ценностей, в первую очередь – заводов.
Уже несколько дней над ними висели низкие свинцовые тучи, лил мелкий дождь. Летчикам это было на руку – немцы не летали, а техперсонал готовил самолеты: заправлял их, подвешивал бомбы, снаряжал пулеметные и пушечные ленты.
Экипажи разделили по звеньям. Командиром звена стал Петр Демидов, старший лейтенант, уже успевший повоевать на «пешке». Вторым ведомым был Алексей Рожковец.
– Вы, парни, не зарывайтесь, – поучал Демидов молодежь, – а делайте как я. Главное – не отрывайтесь далеко и не потеряйтесь: ведь немецкие истребители того и ждут. Одинокий бомбер для них – лакомый кусок.
И вот настал день первого вылета. Моросить перестало еще с вечера, тучи немного поднялись.
Командиры звеньев получили приказ явиться к командиру полка. Летчики же стали натягивать меховые комбинезоны. На земле промозгло и холодно, а вверху, на высоте, – и подавно. Тем более что кабины самолетов негерметичные и неотапливаемые, а из пулеметных люков штурмана и стрелка несет сквозняком.
Едва летчики успели натянуть комбинезоны, как появился комэск Ильинцев, а с ним – Демидов. Они собрали все девять экипажей эскадрильи.
– Получен приказ: нашей эскадрилье предстоит бомбить станцию Козельск, важный железнодорожный и автомобильный узел. По сведениям разведки, там скапливаются составы с немецкими танками. Вылет – по сигналу зеленой ракеты. По машинам!
Экипажи побежали к своим «пешкам». Видя суету пилотов, механики уже прогревали моторы.
Забравшись в машину, летчики включили СПУ – самолетное переговорное устройство.
– Экипаж, к вылету готовы?
– Готовы, командир!
– Равиль, наш самолет идет в строю эскадрильи последним. Смотри внимательнее, если истребители будут, на нас нападут в первую очередь.
В небо ушла зеленая ракета. На взлет пошло первое звено, потом – второе, затем самолет Демидова, Рожковца.
Очередь экипажа Михаила. Он сделал механикам знак – убрать колодки, добавил газу и вырулил на взлетную полосу. Еще газ, разбег!
Самолет легко оторвался от земли. Ранее взлетевшие самолеты уже кружили в воздухе, поджидая последний, девятый бомбардировщик. Тут же, построившись в звенья, с набором высоты направились на запад.
Самолеты пробили облака, и в лицо ударило яркое солнце. Вспомнив наставления Демидова, Михаил поддал газку и пристроился в полусотне метров от ведущего. Штурман и бортстрелок вертели головами по сторонам, опасаясь «мессеров». Летели, соблюдая радиомолчание, чтобы не обнаружить себя раньше времени.
В районе цели ведущий качнул крыльями и начал снижаться. Штурман машины комэска не подвел – эскадрилья вынырнула из облаков точно. Впереди был Козельск.
Ведущий немного довернул влево, Михаил повторил маневр. У самолетов открылись бомболюки.
– Володя, целься, – передал Михаил по СПУ штурману.
– Есть, командир! – прозвучало в ответ.
– Так держать!
К немалому удивлению Михаила, зенитная артиллерия немцев молчала. Или не ожидали они увидеть советские бомбардировщики в такую погоду, или приняли их за двухмоторные «Мессершмитты-110».
Бомбили с горизонтального полета. Как только от самолета комэска оторвались первые бомбы, сквозь треск помех в эфире послышался его голос:
– «Работаем по цели!»
Едва взорвалась первая бомба, немцы открыли зенитный огонь. Спереди по курсу, выше и ниже, рвались зенитные снаряды.
Михаил едва тронул штурвал вправо, как штурман закричал:
– Не уходи с курса!
И тут же самолет слегка словно «вспух». Сбросив бомбы, он стал легче и набрал высоту.
Поскольку все бомбы были сброшены сразу, в один заход, эскадрилья стала разворачиваться на обратный курс.
Михаил посмотрел вниз. Город был затянут дымом и пылью – ничего не разобрать. Он подсчитал самолеты – все экипажи на месте.
Обратный путь протекал спокойно.
До своего аэродрома оставалось километров сорок, и эскадрилья стала снижаться. Сбросил газ и Михаил.
Вошли в плотный слой облаков. Михаил напряженно смотрел вперед – не столкнуться бы с кем из своих.
Посветлело.
Самолет Михаила вывалился из облаков, и от неожиданности у летчика перехватило дыхание: эскадрильи не было! «Вот стыдоба, – он почувствовал, как кровь прилила к лицу, – не удержался в строю, потерял эскадрилью!»
– Штурман, дай курс! – закричал Михаил.
Секундная заминка, пока штурман определялся на местности, показалась ему вечностью.
– Пять градусов вправо, – наконец раздалось из штурманской рубки.
Михаил довернул вправо и снова попал в облако. А вынырнув, увидел прямо перед собой – буквально в ста метрах! – «Ме-109». Немецкий летчик явно не видел вывалившегося сзади «Петлякова». Еще бы! Михаил еще по полету на «мессере» помнил, что задний обзор у него плохой – мешает бронеспинка.
Перед «мессером» в двух сотнях метров шел наш транспортник «Пс-84». «Транспортник» явно «видел» немца – он делал скольжения то на левое, то на правое крыло, пытаясь сбить его с прицела.
Михаил недолго думая поймал фашиста в прицел и дал длинную очередь из пулеметов. Было видно, как от хвостового оперения немца полетели куски обшивки. Михаил чуть наклонил нос самолета и всадил еще одну очередь – в ненавистные немецкие кресты на фюзеляже.
«Мессер» задымил и стал терять высоту. Михаил увидел, как немецкий пилот отбросил фонарь и выбросился с парашютом. Расстрелять его? Как недавно немецкий ас расстрелял Сергея Борисова, пилота «И-16»? «Нет, я не стервятник, – решил Михаил. – Тем более что территория уже наша, и немец никуда не денется».
Транспортник качнул крыльями, а Михаил описал широкий полукруг и с удовлетворением дождался, пока сбитый им истребитель не воткнется в землю. Взрыв, огонь!
– Ура! – раздалось сзади.
И штурман, и стрелок видели весь скоротечный бой, однако помочь ничем не могли – их пулеметы могли стрелять только по задней полусфере.
– Штурман, курс! – Несмотря на то что Михаил потерял ориентировку, скрыть торжествующей победной интонации он не смог.
– 275, – бодро доложил штурман.
Через десять минут показался аэродром.
Эскадрилья уже села – самолеты заруливали на стоянку. В голове Михаила сразу всплыл порядок действий при посадке: «Газ убрал, закрылки – вниз, шасси выпустил».
Он приземлился, зарулил на стоянку и заглушил моторы. Подбежали механик, техник, оружейник.
– А нам только что сказали, что самолет упал. Эскадрилья видела вспышку и взрыв на земле. А вы – живы!
– Живы! Это немец упал – мы сбили! – не удержался штурман.
А от командирской машины к самолету Михаила уже бежал приборист.
