что, привел бедняжку домой?
— Угу. И тут-то и начинаются мои заботы.
— Вот как?
— Эйрик, она ведь уже не ребенок! Мы не можем спать с ней в одной комнате. Народ начнет трепать языком.
Эйрик беззубо улыбнулся:
— Тебя заботят только сплетни?
— Я-то себя знаю, — коротко отвечал Хейке. — Но я даже не знаю, как быть…
— Пусть поживет у моей внучки.
— Она страшно боится людей.
— Тогда ты можешь переехать ко мне, а она пусть поживет одна в доме Симена.
— Она боится. Говорит, там полно привидений.
— Да, об этом говорят. Но я никогда ничего не видел.
— Привидений там нет, это я знаю точно. Но она мне не верит.
— Бедное дитя! Верно, не так уж весело ей пришлось! А что, сплетни тебя очень заботят? Лучше, чтобы о ней никто не узнал. Тогда и Снивель ничего не узнает. А мы никому ничего не скажем. Про тебя же мы молчим!
— Да, я знаю. Спасибо вам. Но как… Эйрик снова ухмыльнулся:
— Да уж, забот у тебя хватает! Хейке покраснел:
— Да нет, все не так. Она ведь совершенно неопытна, а я… вообще к женщинам непривычен. Я даже не знаю, как мне себя вести с ней. Подумай, вдруг она станет настаивать, чтобы мы спали в одной кровати?
— Уж я бы не отказался, — хихикнул Эйрик. — Но я знаю, ты рыцарь. По тебе сразу видно. Так поговори с ней серьезно. Скажи, если она подойдет к тебе слишком близко, что ты животное, пожирающее дев!
— Так я поступать, конечно, не буду. Впрочем, у меня есть от этого средства. Но вот еще: Винге нужна другая одежда. Она настолько выросла из старой, что та того и гляди лопнет… по швам.
— Не красней, парень. Это совершенно естественно. Посмотрим, есть ли что у моих женщин, — прокудахтал Эйрик. — Она, верно, уже не та куколка, что жила когда-то в Элистранде.
— Спасибо, Эйрик. Я даже не знаю, как благодарить.
— Ммм, нам неплохо платят, — пробормотал старик. — Если поможешь нам избавиться от Снивеля, будет просто великолепно.
Хейке скоро вернулся домой с узлом под мышкой. Он прокрался в комнату — Винга спала, забыв о всякой осторожности, как ребенок, который знает, что родители рядом.
Хотя, конечно, Хейке надо отдать должное — он умел двигаться бесшумно.
«Куколка из Элистранда!» — вспомнил он слова Эйрика, разглядывая спящую. Когда она была девочкой, да. А сейчас ресницы отбрасывали подрагивающие тени на округлые щеки. По-детски озабоченный рот. Словно только что получила взбучку и не поймет за что. Небольшой, красивый нос. Светлые волосы, так редко встречающиеся у Людей Льда, рассыпались по одеялу. Лицо обрамлено маленькими, короткими кудряшками.
Но это уже не куколка. Скоро, совсем скоро она станет взрослой женщиной!
Хейке взглянул на платье, что нес под мышкой. Простое, из домашнего льна. Грубоватое и колючее. Платье явно носили. Хейке взял горшок с остатками чистой воды. Вынес все на улицу, постирал платье и повесил его сушиться между березами.
— Не жевать, — строго приказал козе, расположившейся неподалеку и жевавшей весеннюю траву. И все же перевесил платье повыше. На всякий случай. Печальный опыт уже имелся.
Хейке Линд из рода Людей Льда нашел защищенное от солнца место, расстелил шкуру и свернулся на ней клубком. Вскоре он уже крепко спал.
Просыпался Хейке медленно. Ему казалось, что он видит ангела с нимбом над головой. Это была Винга, а в спину ей светило солнце. Она трясла его и спрашивал:
— Хейке, ты голоден? Я приготовила поесть. Он смутился. Быстро сел и постарался выглядеть бодрым. Но это ему не удалось.
Солнце стояло низко. Должно быть, уже наступил вечер.
— Ты сказала поесть?
Даже голос ему не повиновался. Какой-то неясный шепот. Он прочистил горло.
— Да, приготовила, что нашла. Откуда у тебя вся эта еда?
Был ли в ее голосе оттенок подозрительности, или ему только послышалось?
— Эйрик достал мне все это неизвестно откуда. Я хорошо плачу ему. Видишь ли, денег у меня достаточно. Тетя Ингела хорошо управлялась с капиталом Сёльве. Все это по наследству перешло ко мне. Так что обхожусь. Даже непривычно. Ведь я всегда был очень беден.
Винга кивнула. Она была смущена. Взгляд устремлен на какой-то предмет позади нее. Все так же необъяснимо подозрительна.
— У тебя есть здесь женщина? — застенчиво спросила Винга.
Он оглянулся. Платье уже успело высохнуть.
— А, это! Это тебе. Мне дал его Эйрик. Его невестка уже выросла из него. Она, правда, хотела перешить его для своей дочери. Но пока его дали тебе.
Заметил ли он выражение радости на лице Винги? Она побежала рассматривать свою новую собственность.
— Это я его постирал.
Она рассеянно кивнула. Ей было приятно.
— Я должна его померить! — объявила девушка.
Хейке и рта не успел раскрыть, как Винга стянула с себя платье и осталась в одной сорочке, которая скрывала от взора только самое необходимое, но ни миллиметра больше. Он резко отвернулся, чтобы не смущать девушку. Но ей даже не пришла такая мысль в голову! Она весело щебетала о том, что уже целую вечность не примеряла обновки. Ай, как интересно!
Хейке был потрясен увиденным. Округлые руки, ноги запечатлелись в его памяти накрепко, хоть он и видел их короткое мгновение. А солнечный свет осветил то, что скрывала рубашка…
У Хейке сохранились травы, что он однажды получил от Суль. Эти травы помогали заглушить боль. Может, настало время выпить их снова?
Нет, все это ерунда. Он стал слишком осторожным. Ведь он даже не знает эту девушку. Прошел один день с тех пор, как они познакомились. Винга еще ребенок. Как она может на него повлиять?! Он ей как отец. Нет, неправда. Как старший брат. Именно так.
— Ну вот. Как я выгляжу? Тебе не кажется, что оно мне здорово велико?
Он посмотрел на нее и не смог удержаться от улыбки. Невестка Эйрика явно была совсем другого сложения. В этом платье смогли бы уместиться две Винги.
Придерживая платье у талии, она озабоченно смотрела на свои ноги.
— Подожди, я помогу тебе! Надо бы его чем-нибудь подвязать!
— Может, тут есть подвязка с изнанки? — она тут же вывернула платье. В этот раз за платьем последовала и рубашка. Отвернуться Хейке не успел.
— Винга! — прошептал он и рывком дернул платье вниз. Но он увидел достаточно. Винга стала взрослой женщиной. Забыть это Хейке не мог.
— Ты когда-нибудь слышала о трусах? — выдавил он, туго затягивая веревку вокруг талии Винги — слишком даже туго. Но он находился в состоянии аффекта.
Винга опустила глаза:
