подошва, или они стали мне малы. Хейке немного поколебался:
— Ладно, залезай мне на спину. Хейке придерживал ее за ноги и старался не думать, что под платьем у нее ничего нет. Винга ласково прижалась к шее парня:
— У тебя такие красивые непослушные волосы. Прямо как у козы. Ну как же ты мне нравишься!
— Сиди тихо, — смущенно пробормотал он. Руки Винги обвили его за шею:
— Подумать только, какие у тебя широкие плечи. Можно потрогать?
— Только не сейчас.
Винга потянулась мягко, словно кошка. Заиграли мускулы на ногах. Девушка поболтала босыми ногами. Она сидела, тесно прислонившись к спине Хейке, и он ощущал каждое движение Винги.
— Будь так добра, сядь как следует. Она тихонько засмеялась. Потрепав парня по волосам, куснула за ухо.
— Скачи, мой жеребенок!
— Я не твой жеребенок!
— А вот и да! Ты очень похож на жеребца, что был у моего отца…
Он промолчал. Тогда Винга рассказала ему на ухо, что один раз видела, чем этот жеребец занимался.
— Послушай, — кротко проговорила она, — тебе нравятся мои ноги?
Она поболтала ногами.
Хейке тихонько застонал. Только сейчас он понял, что должен не только защищать Вингу, а сам должен защищаться от нее. Винга слишком доверчива. И если он не возьмет себя в руки, ситуация может выйти из-под контроля.
5
В эту ночь им бы совсем не помешал лунный свет. Но от небольшой, нарождающейся луны, блекло сиявшей на майском небосклоне, толку было мало. «Впрочем, нам даже на руку темная ночь», — подумал Хейке. Так легче скрыться.
Парень и девушка стояли у старых стен Гростенсхольма. Хейке погладил камни. «Все это по праву принадлежит мне, — пронеслось у него в голове, — и я получу усадьбу назад. Хотя, конечно, такой человек, как Снивель, никогда не отдаст ее добровольно. Он знает законы Норвегии. А я нет.
Мы могли бы попросить о помощи хозяина Арва Грипа, члена Риксдага[61] и председателя суда присяжных. Арвида Э. Поссе. А почему бы не обратиться к самому Арву Грипу? Он знает законы».
Хейке вздохнул.
«Но они оба шведы и не имеют никакого влияния в Норвегии. Хорошо бы обратиться к знающему законы человеку, как, например… да хотя бы герр Снивель».
Самое страшное и ужасное заключается в том, что именно он и есть их главный противник.
Но все это потом. А сейчас надо было выручать колдовские и лечебные травы. Легендарное сокровище Людей Льда.
Тут Винга указала на угол дома в старой, заросшей части сада. Именно там она взбиралась по стене.
Хейке взглянул вверх. У него закружилась голова. Сначала идет высокий фундамент, давший Гростенсхольму свое название[62], потом бревенчатая стена.
К тому же дом только недавно просмолен. Хорошо же они будут выглядеть!
— Ты сейчас похож на самого дьявола, Хейке! Посмотрел бы ты, каким ярким желтым светом светятся твои глаза! — фыркнула Винга.
— Я так страстно хочу заполучить обратно то, что принадлежит мне, — мягко прошептал он в ответ. — Ведь это моя усадьба! Но внешность бывает обманчива. Во мне нет ничего демонического!
— Очень жаль, — пробормотала она.
— Что ты хочешь сказать? Ты, например, выглядишь как сама невинность. Вот в твоем случае внешность как раз обманчива!
— А именно? — она смотрела на него преданными глазами.
— Кто знает.
Но жизнь Хейке здорово изменилась с того момента, как он встретил Вингу. Все стало легко, словно появился какой-то свет. Они могли шутить почти обо всем. Никогда еще Хейке не испытывал такого доверия к другому человеку.
Но это опасно, ох, как опасно! Винга в душе еще совсем ребенок. Хейке не должен забывать об этом.
И потом, он ведь ничего для нее не значит. Придет время, и ему надо будет найти для нее хорошего, красивого мужа, которым она могла бы гордиться. Красивого, конечно, необязательно. Это несерьезно. Да и Винга не такая. Он имел в виду парня с нормальной, человеческой внешностью.
— Кто полезет первым? — шепнула она.
— Жди здесь. Я полезу один. Тут девушка вспылила:
— Думаешь, найдешь дорогу в такой темноте? Это совсем не так просто, могу тебя заверить. Первой полезу я.
И стрелой промчалась к фундаменту. Хейке ничего не оставалось, как последовать за ней.
Довольно скоро он понял, что Винга выбрала единственно возможный путь наверх.
Однажды, а было это, должно быть, давным-давно, стена слегка покосилась. Совсем чуть-чуть, опасного в этом ничего не было, зато появился небольшой выступ, за который можно было ухватиться. Выступ шел вдоль всей стены, но не вертикально или горизонтально, а как-то наискосок, зигзагом. Дорогу приходилось искать на ощупь. Винга была совершенно права: подняться наверх по этому выступу мог только тот, кто хорошо знал его направление. Особенно сейчас, в темноте.
Хейке весил намного больше Винги, да к тому же был выше ростом. Поэтому ему приходилось нелегко. Мягкие кожаные башмаки скользили по камням, а выступ был слишком узок. Пришлось остановиться и сбросить башмаки. Они почти неслышно упали на землю.
Винга добралась до бревенчатой стены. Там она остановилась подождать спутника.
Молча указала дальнейший путь. Хейке почувствовал, как кровь быстрее побежала по жилам. Неужели они действительно справятся? Винга решила, что Хейке все понял, и стала карабкаться дальше. Ему ничего не оставалось, как следовать за ней.
«Только не смотреть вниз», — командовал он сам себе во время этого кошмарного восхождения. «Перелезай с одного бревна на другое и забудь, что тебе предстоит еще долгий путь. Не думай о том, что чем выше взбираешься, тем страшнее падать!»
Ему некогда было подумать о том, что прямо над ним по стене ползет привлекательнейшая девушка, под юбкой у которой ничего нет. При этом девушка самым бесстыдным образом расставляет ноги пошире. И хотя Хейке старался смотреть в другую сторону, ему все же приходилось время от времени поднимать голову, чтобы решить, за какой выступ уцепиться.
Спасибо тебе, темнота…
Наконец Винга добралась до конька крыши.
Хейке слабо представлял как они будут перебираться через него! Но на самом деле все оказалось намного проще. Концы бревен выдавались далеко вперед, так что перелезть через конек не составило особого труда.
Хейке вздохнул с облегчением. Ему совсем не хотелось показывать девушке, лазающей как обезьянка, насколько он боялся.
Потом стало еще легче. Крыша была пологая, и совсем скоро они очутились у башни. По крыше ползли с большой осторожностью, так что если на чердаке кто и спал, услышать их не могли.
Чердак был большой, полный тайн. Все так, как описывала Винга. На чердаке было пусто.
