в восторге поцеловал в лоб.
Винга счастливо улыбнулась:
— А мама не целовала меня в лоб, а кое-куда еще.
— А я целую тебя в лоб, — строго проговорил он.
— Хейке, но что же там все-таки в углу?
— Мне лучше не знать.
— Но ведь любопытно же!
— Не только тебе, — горько улыбнулся он.
— А что тетушка Ингрид рассказала тебе о сокровище?
— Что давно пора его отсюда вызволить. Она рассказала много полезного о Снивеле и об остальных, обосновавшихся в доме. У них тут есть, между прочим, собаки.
— Ой, мы не сможем…
— Успокойся. Дида, о которой я тебе говорил, отлично управляется с животными. Пока мы тут, в доме, она гипнотизирует их с помощью заклинаний. Мар тоже обладает такими способностями. Умеет заклинать.
— Ага, Мар и Шира, все в Тарай-гае. Хейке… я совсем запуталась. Разве не говорили, что Ханна, колдунья из долины Людей Льда, Тенгель, Силье и их дети — единственные в роду! А теперь вдруг обнаружилось, что нас так много!
Губы Хейке тронула улыбка:
— Думаю, Ханна просто не знала всего. Ведь ее способности тоже были ограничены.
— Да, наверно, ты прав. Надо спешить, — вдруг очнулась Винга.
— Да. Некогда стоять да болтать.
И почему он всегда поддразнивает ее? Разве она виновата в том, что они все еще стоят на чердаке?
Конечно. Без сомнения.
Хейке открыл дверь, ведущую на лестницу, и они стали тихо и осторожно спускаться вниз.
— Знаешь, что… — опять начала Винга. Хейке только шикнул на нее. Болтать было некогда.
Они спустились на второй этаж. Винга хорошо знала дом; Хейке руководствовался указаниями Ингрид. Не тратя даром времени, они стали спускаться дальше. Снивель и его люди ночевали на втором этаже.
Внизу можно было немного расслабиться. Они легко нашли помещение, в котором Маттиас устроил приемную для пациентов. Как давно это было! Бог знает, в каких целях использовали эту комнату сегодня, но шкафы по-прежнему стояли на местах.
Хейке нашел третий шкаф слева и открыл дверь. Шкаф был полон связками бумаг, кассовыми книгами, архивами. Хейке и Винга не могли рассматривать все подробно.
Они работали молча и быстро. Хейке вытаскивал бумаги из шкафа, а Винга складывала на пол.
Наконец из шкафа исчезла последняя пачка.
В доме не было слышно по-прежнему ни звука.
Хейке знал, как открыть потайную дверь. С небольшим щелчком отошла задняя стена шкафа. В потайном отделении было полно коробочек.
Услышав, как щелкнула потайная дверь, молодые люди оцепенели. Но в доме не раздалось ни звука.
«Крепко же они спят», — подумала Винга. Однако не посмела открыть рта.
Хейке расправил взятый с собой мешок и осторожно — так, словно это были хрупкие золотые вещи, сложил все коробочки в мешок.
Винга всегда испытывала особое чувство, прикасаясь к вещам Людей Льда. Она так давно не общалась с людьми, ей так не доставало общества! А с Хейке у них было так много общего! Да и с кем еще она могла испытать такое чувство беззаботности. С кем еще она могла чувствовать себя так уверенно и надежно! Даже если бы ей встретился кто-нибудь другой, она бы не смогла раскрыться перед ним так, как перед Хейке. Даже после всех долгих лет одиночества. А с Хейке она была сама собой. Она побоялась бы раскрыться кому-нибудь другому, считала бы его опасным и не смогла бы побороть свою застенчивость. А с Хейке все было по-другому!
Внутренний голос подсказывал ей, что тут дело еще и во внешнем виде Хейке. Ему трудно было обрести друзей. Девушки смотреть на него боялись. Он полностью принадлежал ей, зависел от нее.
Мысли эти были достойны осуждения, но она не первая пользовалась такими аргументами, чтобы удержать друга.
Во всяком случае Винга была честна!
Она, конечно, немного боялась его. Это так. Иногда у нее мурашки пробегали по спине, но это было только приятно. В теле чувствовалось некое возбуждение. Он ведь был больше демоном, чем человеком… Хейке привлекал неопытную девушку.
Хейке благоговейно вздохнул, держа в руках некий предмет. Он держал его осторожно-осторожно.
Теперь Винга рассмотрела как следует — этим предметом была достаточно объемная шкатулка. Заглянув внутрь, увидела на дне красивый сосуд. Вода Ширы из источника хранилась в красивом сосуде из горного хрусталя!
— Ты понесешь шкатулку. Только не разбей! — шепнул Хейке.
Винга осторожно опустила ее в карман.
Хейке еще раз проверил все полки, чтобы ничего не забыть. Потом осторожно закрыл двери потайного шкафа. В полном молчании парень с девушкой поставили все книги и бумаги на место.
Винга прошептала:
— Может, оставим знак, что мы здесь были? Просто, чтобы подразнить их.
— Ты совсем с ума сошла? Чем меньше они будут знать о нас, тем лучше.
Завязав мешок, парень перекинул его через плечо:
— Пошли!
Только теперь Винга ощутила, как спадает колоссальное напряжение. Но им нужно еще выбраться отсюда. Той же дорогой! О том, чтобы выйти через дверь, нечего было даже и думать. Они не знали, где спят слуги, заскрипит дверь или нет.
В полном молчании поднялись на чердак. Все спокойно. Правда, скрипнула одна ступенька, и им пришлось пережидать.
Вот они и в башне. Их ждало самое неприятное: спуск вниз. У Хейке за спиной висел тяжелый мешок, у Винги в кармане лежала бутылка. Разбить ее было никак нельзя!
«Что-то уж все слишком легко получается!» — подумала про себя девушка.
Наверх взбираться всегда намного легче, чем спускаться вниз. Верно еще и потому, что при подъеме не надо смотреть вниз.
Хейке стал спускаться первым, чтобы в случае необходимости подстраховать Вингу от падения. Но Хейке был выше ростом и весил больше Винги. Ему было сложнее удержаться. Хоть он и укрепил за плечами мешок веревкой, тот все равно тянул вниз.
Тем не менее он спускался вниз с завидным терпением. Девушка терпением не отличалась. Ей приходилось часто останавливаться и ждать. Тогда к горлу подступала тошнота. Ей совсем не нравилось висеть между небом и землей. К тому же мучила мысль: а вдруг кто выйдет из дома по естественной надобности и увидит их?
На фоне ночного неба их было отлично видно.
Когда до стены фундамента оставалось не более двух локтей, мешок Хейке за что-то зацепился. Ему пришлось сильно дергать. Мешок с шумом упал на землю, а Хейке потерял опору.
Взглянув вниз, Винга с ужасом увидела, как Хейке летит вслед за мешком.
К чести Хейке, надо сказать, что, падая, он не издал ни единого звука, хоть не раз ударился о камни.
Девушка заторопилась вниз.
