ре противник опомнился. Его крупный гарнизон, располагавшийся в Армянске и имевший большое количество огневых средств, начал ожесточенные контратаки с целью восстановить положение, окружить и уничтожить наши прорвавшиеся передовые танковые части. Танкисты понесли большие потери и оказались в тяжелом положении, их успех некому было закрепить, так как 4-й гвардейский кавкорпус запоздал с продвижением. Генерал Васильев, сам уже раненный в то время, докладывал в телеграмме командованию фронта, что он принял решение удерживать занятый им район, и просил только об одном - как можно быстрое оказать ему помощь.
Ознакомившись с содержанием телеграммы, Федор Иванович даже и не пытался скрывать, как он взволнован:
- Генерал Васильев - из героев герой! Можно ли представить, сколько солдатских жизней будет спасено, если мы уже теперь лишим врага возможности отсиживаться за Турецким валом и нам не нужно будет брать его штурмом, когда начнется Крымская наступательная операция. Немедленно сообщить Васильеву, что основные силы кубанцев, а также и войска Крейзера уже подходят к Перекопу. Вот так...
Он налил в стакан минеральной воды, отпил и после небольшой паузы уже более спокойно, обращаясь к начальнику штаба фронта, сказал:
- Вас, Сергей Семенович, прошу лично отправиться на Перекоп. Разберитесь хорошенько в обстановке. Примите все необходимые меры, чтобы помощь Васильеву была оказана вся и чтобы Турецкий вал остался за нами. Васильева вывезти в тыл на излечение... Вот так, Сергей Семенович, вы сами все прекрасно понимаете...
Это "вот так", часто звучавшее в устах Толбухина, принимало самые различные оттенки в зависимости от настроения. В данном случае оно означало, что ждать он будет известий от Бирюзова с крайним нетерпением.
Помощь героям-танкистам была оказана своевременно. Когда Бирюзов доложил командующему фронтом об обстановке на Перекопе и принятых им мерах, Толбухин одобрил его решения и дал ряд дополнительных указаний относительно того, чтобы исключить какую бы то ни было возможность для противника вновь овладеть Турецким валом. Узнав, что раненый командир корпуса все же продолжает руководить боем, категорически подтвердил свое требование о его эвакуации. И добавил, что он ходатайствует о высшей награде для Васильева за его подвиг и представитель Ставки поддерживает его ходатайство.
Генерала Васильева удалось вывезти на танке с поля боя, затем на самолете он был отправлен на излечение в Москву. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза. 19-й танковый корпус стал Краснознаменным и удостоился почетного наименования Перекопского. Подошедшие к Перекопу передовые батальоны одного из корпусов армии Крейзера и несколько эскадронов кавалеристов 3 ноября с наступлением темноты атаковали противника и расширили коридор за Турецким валом, связывавший основные наши силы с танкистами, которые удерживали захваченный за Турецким валом район. Все последующие попытки немецко-фашистского командования вновь захлопнуть Перекопские ворота для войск Четвертого Украинского фронта оказались тщетными. Плацдарм на Перекопе для вторжения в Крым был завоеван.
Успешно осуществили руководимые Толбухиным войска захват плацдарма и на сивашском направлении.
Сиваш! Гнилое море, мелкое и коварное, с извилистыми заливами, с метровыми волнами в ветреную погоду, с илистым дном, местами оголяющимся при западном ветре, - оно не менее известно в военной истории как сложная преграда на пути в Крым, чем Турецкий вал. Форсировать его в 1943-м войскам Толбухина выпало на долю в то же время года, что и войскам Фрунзе в 1920-м, - с 1 по 6 ноября. И проводником стал тот же самый крестьянин-рыбак из деревни Строгановка - Иван Иванович Оленчук. Только было ему теперь на 23 года больше, под семьдесят.
Как и всегда, командующий и Военный совет фронта особое внимание уделяли партийно-политическому обеспечению предстоящей операции, укреплению морального духа воинов. Толбухин одобрил предложение начальника Политуправления фронта генерала М. М. Пронина о том, что теперь, когда войска фронта вступили на порог Крыма, сердцевиной всех партийно-политических мероприятий должна быть пропаганда боевых традиций. Начало им положили красные полки, ведомые М. В. Фрунзе. Они разгромили войска "черного барона" Врангеля и освободили Крым в годы гражданской войны. Эти традиции развили и умножили героические защитники Севастополя в 1941-1942 годах. Их немеркнущая слава все годы Великой Отечественной войны вдохновляла советских воинов на подвиги в боях с фашистскими захватчиками.
Героическое прошлое Красной Армии тесно увязывалось с выполнением стоявшей боевой задачи. В частях, которым предстояло преодолеть Сиваш, командиры и политработники знакомили своих солдат и офицеров с опытом прорыва в Крым войск Южного фронта в 1920 году. Среди бойцов нашлось не так уж мало ветеранов, воевавших в этих же местах под командованием Фрунзе. Они также выступали перед своими товарищами, делясь воспоминаниями. Политорганы, партийные организации, учитывая особенности перехода через Сиваш и последующих боев, позаботились о распределении коммунистов и комсомольцев на все наиболее ответственные участки.
Когда начальник политуправления докладывал командующему обо всем этом, Толбухин одобрительно кивал головой. Выслушав, сказал:
- Правильно, Михаил Михайлович. Ведь это живая связь времен. Я вот уже пожил и повидал всякого, а, верите ли, волнуюсь оттого, что скоро увижу человека, который вел через Сиваш бойцов Михаила Васильевича Фрунзе, а теперь хочет вести солдат 4-го Украинского... Надо, чтобы каждый солдат преисполнился пониманием, наследником каких дел он является. И не только наследником - продолжателем!
Оленчука разыскал и привел к Толбухину офицер штаба 51-й армии Черкасов, бывший в гражданскую войну посыльным в штабе Фрунзе. Когда Ивана Ивановича представили Толбухину, он даже засомневался, как же можно посылать столь пожилого человека на такое дело. К тому же Сиваш почти за четверть века, прошедшую с 1920 года, тоже изменился в немалой степени, и броды, вероятно, придется отыскивать другие в ледяной воде... Однако Оленчук ни за что не хотел уступить своего права быть проводником. Не раз и не два ходил он по ледяной воде в разведку брода, прежде чем убедился, что нужное место найдено. И только потом повел за собой бойцов, обозначая путь вешками. Хотя сам еле передвигал ревматические ноги от усталости и продрог до костей, он находил в себе силы еще и для того, чтобы подбадривать следовавших за ним. Нужно ли говорить, что пример патриота-крестьянина делал неудержимым порыв бойцов. Они шагали за легендой и сами творили новую легенду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
