Только не Кира. Я не верю. Это монтаж! Ложь, пиздежь и провокация!
– Покажи, – мне срочно нужно было убедиться, что там не Кира, что это похожая левая баба. А это всего лишь бредни выжившего из ума чокнутого отца, который во всех видел предательство, измеряя других своими представлениями о жизни.
– Там есть небольшой монтаж, сначала они были в ресторане, потом поднялись в номер. Качество не очень, звук тоже, но разобрать можно. Мы успели, пока установить камеру в его номере. Ты бы похвалил оперативность моей службы, разведка отдыхает! – Отец не скрывал своего ликования, а я без сил осел на диван.
На телевизоре я увидел, как Кира вышла из белого майбаха с Потаповым за руку, счастливая, что-то бесконечно болтающая, зашла с ним в здание отеля. Это точно была она. Ее лицо, пуховик, и новая зеленая шапка, которую я ей лично подарил с утра. Монтаж был исключен.
Это, твою мать, была она. Я думал, что я бесстрашный. Но тут я боялся смотреть дальше, уже зная, что они окажутся в номере.
– Мои сыщики по—быстрому нарезали видео, слепив фильм тяп-ляп, но времени стараться, как понимаешь, не было. Вон они в ресторане. Здесь ничего не слышно. Звук будет в номере. Сейчас, перемотаю.
Я продолжал видеть, как этим чертовым видео с двойником моей жены, но в ее одежде, в ее зеленой шапке, разрушалась вся моя жизнь. Следующий кадр. Они в номере. Здесь есть звук. Я прибавил пультом громкость.
23.3
– Как же я по тебе соскучился, малышка, ты не представляешь, давно с тобой не виделись.
Потапов хватает на руки мою жену и начинает ее кружить, потом обнимает и трогает ее волосы. Мои ее волосы. Я готов убить его за то, что прикоснулся к ней своими погаными пальцами.
Но ей нравится. Она не вырывается. Не кричит “спасите, помогите, меня насилуют”. Она не вспоминает о своем дураке-муже.
– И я, очень, скучала.
Слова бьют мне под дых. Воздух выходит из меня мучительным спазмом, а новой порции кислорода все нет и нет.
– Я только с самолета, еще отца твоего не видел, он допоздна на работе, так что у нас есть время побыть вдвоем за его спиной, – он знал ее отца и они от него скрывались? Теперь понятно, почему – какому отцу понравится, что его малолетняя дочь трахается со взрослым мужиком. – Ну, покрутись, дай я посмотрю на своего маленького генерала. Какая ты красивая, девочка моя.
“Девочка моя”. Я остался без жизненного воздуха, и каждое новое слово острой бритвой выворачивало мне вены наружу, выпуская из меня всю кровь без остатка.
– Мне скоро пора, Макс уже потерял меня, наверное, звонил несколько раз, – она вспомнила обо мне.
Мне стоило порадоваться, что в номере отеля с мужиком наедине она все еще помнит, что у нее есть муж?! Но ей это не помешало одуматься, оттолкнуть бывшего любовника. Любовника. Но она же была девственницей? Или нет?!
– Ничего страшного, потерпит твой муженек. Мы с тобой быстро управимся, а теперь держи подарок, один маленький, один большой. Я не стал отправлять их в день рождения, хотел лично обрадовать мою девочку. Сюрприииз! – Он надел ей на шею цепочку с кулоном, потом отдал ей в руки ключи и какой-то документ. – Это квартира в Москве. Только твоя. Ты всегда можешь в нее приезжать. У тебя должна быть своя недвижка, мало ли как оно там с мужем сложится.
Да, мало ли, вдруг муж останется без денег, а у жены не будет терпения подождать, пока он завоюет для нее весь мир.
– Дядь Женя, это слишком дорого! – Она театрально сделала удивленное лицо, но ключи не вернула. Вместо этого она наградила его объятиями и поцеловала в щеку. Играла в скромницу. Отличный ход. Мужики по таким с ума сходят.
Дядя Женя? Она так ласково называет этого педофила? Цена моей жены – хата в Москве. У меня же был только дешевый аккорд и съемная однушка. Я даже кольца нам так и не купил. Не хотел брать абы что, хотел сам заработать и купить лучшее, достойное моей любви.
– Мне ничего не жалко для своей девочки, – богатый мужик прижал мою жену к себе, а она с готовностью ответила на его ласку, еще раз целуя его в щеку. – Дай мне тебя побаловать, радость моя, это подарок, все уже оформлено на твое имя.
Она его радость.
А я думал, что только моя.
Остатки крови и веры в то, что это не она, что это не подстава, утекали с каждым новым ласковым словом и теплотой, которая светилась в их глазах даже через экран. Такое невозможно сыграть. Мужик от такого поплыл карасиком, как и я все это время.
Отличная актриса. Оскароносная. Развела меня как лоха со своим добрым сердцем и отказом от бабок. Высший пилотаж сучности. Я до хруста сжимал пульт. Отец взял его из моих рук.
– Дальше вместе досмотрим или один? – Это была не отцовская щепетильность к чувствам сына. Это была месть за всю мою бездарную жизнь.
– Насмотрелся, отдай мне флешку и удали все файлы, я разберусь с этим, – я не собирался смотреть грязную порнушку вместе с отцом. Я встал. В глазах потемнело еще сильнее. Отец отдал мне флешку вместе с моим разбитым сердцем. – Я заеду к Нике. Позже.
На шатающихся ногах я покидал дом отца.
В дверях я встретил удивленную Нику, которая отшатнулась при виде меня, не поздоровавшись и демонстративно направившись к отцу со словами “пап, ты не видел телефон? Дома, кажется, забыла”.
Меня оставили все. Кира. Отец. Мать. Сестра не хотела меня знать. Не было у нее атаки. Отец наврал, иначе я бы не пришел. И не узнал бы всего этого. Не поверил бы ему. И продолжал и дальше делить свою жену с другими мужиками. Сколько их было у нее? Девственница она, блять!
Конечно, знала бы она, что отец лишит меня денег, легла бы под другого богатого дурачка, только со мной она успела еще и замуж выскочить. Потирала руки, небось, цикл миллионной сделки оказался минимальным. А потом облом! Муженек оказался не таким уж и богатым.
Лучше бы я ее не знал и дальше ходил со своим ледяным сердцем. без иллюзий про любовь, выдуманную дураками и торговками своими телами.
Я сел в машину и достал телефон. Пропущенный от лживой суки и сообщение “Жду в Кокосе, за нашим столиком, у меня есть для тебя сюрприз, потом поеду на
