занятие и вечером ужин”. Я поразился масштабу пиздеца, творящегося с моей жизнью. Это я себя считал конченым ублюдком? Да я милый зайка, писающий в штанишки на утреннике в детском саду, по сравнению с такими игрищами.
С третьей попытки я набрал ей ответ “Буду через час, жди”. Пальцы не слушались и все время пытались написать “Ненавижу тебя. Беги, иначе я не сдержусь и сверну тебе шею”.
Сначала я поехал в гостиницу навестить Потапова, чтобы лично засвидетельствовать ему свое почтение. Я попросил менеджера позвать их вип-гостя, назвав свою фамилию. Он не мог ее не знать. В его развратной душонке было нормальным обсуждать с малолетней любовницей ее официального мужа.
Он не был трусом и быстро спустился ко мне. Кира умела выбирать сильных. Он с улыбкой шел ко мне, никаких моральных принципов. Спортивный, подтянутый, уверенный в себе. Таких бабы любят. От них просто несет бабками, властью и безграничными возможностями.
– Макс, я так понимаю? – Я не дал ему договорить и с размаху снес фальшивую улыбку с его самодовольного рта, которым он целовал ее.
– Подавись своей квартирой, ублюдок, и можешь продолжать трахать чужих жен, только убедись сначала, что вас не снимают на видео, – Потапов пошатнулся, но на ногах устоял. Сплюнул кровь на пол и жестом дал охране команду не вмешиваться.
– И тебе здравствуй. Кира говорила, ты парень вспыльчивый, горячий. Не обманула. Молодой еще, над выдержкой надо поработать, – он усмехнулся, а у меня окончательно снесло крышу. Они, наверное, потешались, обсуждая меня в койке.
Я стартанул к нему, но охрана преградила мне путь и попыталась остановить. По рации кто-то передал, что вызвали полицию. Потапов с интересом наблюдал, как я расчищаю путь к нему, даже не пытаясь сбежать.
– Макс, может поговорим сначала? – он видел, что я все ближе к нему.
– С выбитыми зубами разговаривать будет сложно, ублюдок старый, – он перехватил мой бросок и повалил меня на пол.
– Я хоть и старый, а задницу тебе надеру и дурь из башки выбью, остынь, дурак, – нас растащили, и я не мог больше дотянуться до него. – Отпустите его, пусть идет. С полицией решу сам. Поговорим, когда придешь в себя.
Потапов поправил разорванную рубаху со следами крови и оставил меня одного. Охрана вытолкала меня за двери. Теперь можно было ехать на встречу с женушкой.
23.4
Сначала я думал, что придушу ее при всех и буду орать, как сильно я ее ненавижу. Потом хотел развернуться и уехать в квартиру собирать ее монатки, чтобы без объяснений вышвырнуть из своей жизни. Потом просто закрыться в машине, спрятаться от всего мира и волком выть, пока силы окончательно меня не покинут. Нога сама давила на газ, а руки жили отдельной от меня жизнью, сжимая до боли руль и направляя машину в сторону Кокоса.
Медленно, сжимая в кулаке флешку, я поднялся до нашего кафе. Я стоял за стеклом у входа, оттягивая момент нашей встречи и неизбежности разрыва. Я не смогу любить ту, что предала меня, что разменяла чувства на бабки и квадратные метры. Она крутила роман со взрослым мужиком, я бы смог смириться с этим, если бы она оставила его в прошлом и не попрекнул бы ни разу, что жила до меня, да даже что обманула с невинностью. Но продолжала быть “его радостью” даже после нашей свадьбы.
Сердце отчаянно хотело верить, что все это не более, чем кошмар, что сейчас я проснусь и вернусь в мою сказку, к своей Рапунцель. А мозг поставил на репит предательское видео. Меня лихорадило, в голове было все, как в тумане. На силе воли я открыл дверь и шагнул в свое персональное пекло.
Она сидела за столиком такая счастливая, расслабленная, мечтательная, что на миг у меня появилось желание сбежать, оставив ее в памяти именно такой. Но флешка по-прежнему обжигала мне руки, а мозг изощренно, снова и снова, рисовал продолжение гребаного видео в мельчайших деталях.
Увидев меня, она изобразила радость на своем лживом ангельском лице и кинулась в мои объятия. Когда я не ответил, она озадаченно уставилась на меня. А я смотрел на нее и не верил в реальность происходящего. Я стоял на выжженной земле моих чувств. И на ней не осталось ничего живого. Только пепелище. Адский жар. И дым несбывшихся надежд. У меня было одно желание. Остаться погребенным под развалинами своей жизни, сдохнуть и ничего не чувствовать. Потому что боль была уже невыносимой.
– Что случилось, муж?
– Муж, говоришь? Я все знаю, Кира, – из горла рвались рыдания, но я не хотел унижаться еще больше. – Я все знаю, Кира. Про дядю Женю. про квартиру. И когда ты мне собиралась обо все рассказать?
– Сегодня, – она озадаченно смотрела на меня. – Что с твоей одеждой, что с руками? Почему ты в крови?
– Охуенная ты актриса, Рапунцель. Таких прожженных сук, как ты я еще не встречал, – я не слышал своего голоса, мой рот открывался, но слова застревали где-то на уровне груди. На нас обернулись все посетители Кокоса. Значит меня настолько заглушала боль, что я говорил и не слышал себя. Что ж, главное, что слышала она. – Лучше бы я тебя никогда не встречал. Ты худшее, что случилось в моей жизни. Я жалею о каждом дне, что я потратил на тебя. Женился еще на ней. Хорошо хоть не угораздило ребенка тебе сделать.
– Макс, что случилось, ты с ума сошел, – она начала плакать самыми настоящими слезами.
– Браво! По тебе рыдает сцена! Права Карина была, потрахушка ты добрая. С самого начала надо было с ней остаться, женился бы на ней и бед не знал. Мать была бы со мной, сестра. Я от всего отказался ради тебя, а тебе же от меня только бабки нужны были? Что такой нищий как я тебе не подходит? – Она, казалось, перестала дышать и даже как будто с болью смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. – Сюрприз удался! А это тебе прощальный подарок, десять раз подумай, прежде чем трахаться с кем-то, убедись, что тебя не снимают на видео, оно в один распрекрасный момент может стать всеобщим достоянием.
Я кинул ей флешку на стол. Она же начала пятиться от меня, нервно двигая головой из стороны в сторону, продолжая рыдать и делать вид, что это все неправда. Мне даже хотелось, чтобы она заорала на меня, хлестала по щекам и успокоила, что я заблуждался. Но она молчала, потрясенная всплывшей не вовремя правдой.
– А пойду-ка
