class="p1">— Всё будет хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Я села рядом и взяла его за руку. — Как вас зовут?
— Ж…Жерард, миледи, — пробормотал он, едва открывая глаза.
— Вы были храбры, Жерард. Это рана, которую носят герои. Теперь ваша задача — выздороветь.
Его губы дрогнули в слабой улыбке, и я аккуратно сжала его ладонь. Затем протёрла его рану травяным настоем, чтобы избежать заражения и тщательно перебинтовала.
— Спасибо… — прошептал он, прежде чем его глаза закрылись.
Перебинтовывая раны, я старалась работать быстро и чётко. Умытые травы, настои, приготовленные из тысячелетника, остановили кровотечения у многих. Но работы было ещё больше.
Рядом раздался стон другого воина. Я поспешила к нему, неся свежий бинт и таз с водой. Его плечо было разорвано в бою, и лекарь уже обжигал рану раскалённым железом.
— Аааа! Скажите, что это прекратится! — мужчина кричал так громко, что я почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Всё будет хорошо, — повторяла я, стараясь удержать его руку, чтобы он не мешал работе лекаря. — Вы сильный. Это скоро закончится.
Когда его рана была обработана, я аккуратно протёрла его лицо мокрой тканью. Он посмотрел на меня благодарным взглядом, а затем пробормотал — Спасибо вам, миледи… Спасибо, что вы здесь.
Я не успела ответить, как внесли еще одного раненного. Его нога была повреждена так сильно, что лекарь лишь покачал головой. Каждый раз, когда я слышала его слова: “Этого не спасти. Жаркий металл или нож,” — меня пробирала дрожь.
— Миледи, мне… мне ампутируют? — его голос дрожал от страха.
— Всё, чтобы спасти вашу жизнь, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я села рядом с ним и взяла его за руку. — Я не оставлю вас. Я буду здесь, пока всё не закончится.
— Вы не должны здесь находиться, миледи, — пытался уговорить меня один из людей Эдмунда, когда я стерилизовала инструменты в кипящей воде.
— Я должна, — твёрдо ответила я.
Мужчине дали выпить сильный отвар, но даже он не смог полностью заглушить боль. Его крики пронзали воздух, и я чувствовала, как мои глаза наполняются слезами.
— Всё хорошо… Всё хорошо, вы храбрый, — шептала я, пытаясь удержать его в сознании и держа за руку.
Дрожащими руками я вытерла слёзы, глядя на кровь, что покрывала мои ладони.
Но даже через боль и страх я благодарила небеса. Эдмунд вернулся. Живым. И пока он рядом, я готова пройти через что угодно.
— Миледи, этот отвар, который вы приготовили, — лекарь поднял на меня взгляд. — Он помог остановить кровотечение. Вы молодец.
Его похвала была как бальзам на душу, но я не могла позволить себе остановиться.
В одной из палат я увидела совсем молодого юношу, лежащего без сознания. Его рана была глубокой, но лекарь уже обработал её. Я смочила губы мальчика водой и поправила одеяло.
— Он поправится? — спросила я тихо у лекаря.
— Если ночь переживёт — поправится, — ответил он коротко.
— Он обязательно переживёт, — прошептала я, чувствуя, как молитва сорвалась с моих губ.
Каждая минута в перевязочной была наполнена болью, страхом и работой, которая казалась бесконечной. Но в то же время благодарные взгляды и слова воинов наполняли меня какой-то странной силой.
И всё же ужас не отпускал. Если так ужасно здесь, что же происходило там, на поле боя?
Позже ночью, когда я стояла над тазом с кипящей водой, стерилизуя инструменты, я вновь шепнула в пустоту — Спасибо, что ты вернулся ко мне живым, Эдмунд. Спасибо…
Глава 139
Эдмунд сидел у костра, один, его фигура казалась высеченной из камня. Лицо озаряли отблески огня, подчеркивая усталость, притаившуюся в тени его черт. Я подошла к нему, чувствуя, как напряжение дня всё ещё сковывает моё тело.
— Сиджар сказал, вы закончили хоронить тела наших воинов, — тихо произнесла я, сев рядом.
Эдмунд лишь кивнул, его взгляд оставался устремлённым на языки пламени. Молчание между нами было тяжёлым, но не чуждым. Я осторожно взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы обхватили мои.
— Я так рада, что ты вернулся живым, — прошептала я, борясь с комком в горле. — Я бы не выдержала, если бы с тобой что-то случилось.
Эдмунд перевёл на меня взгляд, его глаза были глубокими, будто в них отражалась вся тяжесть прошедшего боя.
— Ты ненавидел принца, — начала я, чувствуя, как слова выходят медленно, будто боясь его реакции. — Но ведь он был твоим братом…
Его лицо едва дрогнуло, взгляд стал ещё более отстранённым.
— Родство — лишь кровь, — тихо произнёс он, его голос был хриплым. — Братство… умирает, если предают.
Я опустила взгляд на наши сцепленные руки. Эдмунд всегда был таким сильным, непоколебимым, но я знала, что даже эта сила имеет свою цену.
— Я не знаю, смогла бы я так, — призналась я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Несмотря на ненависть к своей семье, я бы не смогла лишить их жизни. Ты… ты предан своему народу так, как я даже не могу себе представить.
Эдмунд молчал. Я видела, как его губы плотно сжались, а глаза снова устремились к огню.
— Ты, должно быть, очень устала, — произнёс он наконец, его голос был мягче. — Весь день ухаживала за ранеными.
Я горько усмехнулась.
— Это был ужас. Видеть, как они страдают, как они кричат… Я думала, что готова, но всё оказалось куда тяжелее. — Я посмотрела на него, на его усталое лицо. — Должно быть, тебе ещё тяжелее. Каждый раз после таких боёв…
Эдмунд наклонил голову, будто мои слова были ножом, который он принял на себя.
— Каждый раз, когда я лишаю кого-то жизни, я чувствую это, — признался он. — Чувствую, как ответственность за это ложится на мои плечи. Но у меня нет другого выбора. Если не я, то кто?
Я крепче сжала его руку.
— Ты всегда говоришь, что у тебя нет выбора. Но я вижу, как это тебя разрушает.
Он поднялся, потянув меня за собой.
— Нам обоим нужно отдохнуть, — сказал он, протягивая руки, чтобы помочь мне встать.
Я позволила ему провести меня в палатку, где всё казалось более тихим и безопасным. Но мысли и чувства не отпускали.
Когда он сел, я подвинулась к нему ближе и обняла, прижимая его голову к своей груди. Тело было напряжённым, но я чувствовала, как он постепенно расслабляется. Я гладила его по волосам, шепча утешительные слова:
— Ты сделал всё правильно. Ты защищал нас. Ты спас нас.
Он молчал, но я чувствовала, как его дыхание становится ровнее. Его руки
