У Девлина все похолодело внутри. Он оцепенело подошел к дереву и принялся разглядывать пораженный ствол: действительно, маленький кусочек металла надежно застрял в мягкой древесине. Джереми проглотил набежавшую от волнения слюну и окликнул Неба, который внимательно изучал примятую дождем траву, отыскивая следы. Тот подошел и молча протянул вторую пулю. Девлин слышал только повторный выстрел и крик Мередит, но теперь понял, что стреляли дважды. Жена права. Два залпа не могли быть случайностью, тем более, если учитывать время, необходимое для перезарядки мушкета. К моменту готовности к повторным действиям любой бы охотник заметил бы фигуру Мередит и опустил ствол оружия. Следовательно, о невнимательном человеке не может быть и речи.
Джереми никогда в жизни не испытывал такого расстройства и растерянности, такой неспособности справиться с возникшей ситуацией. Некто пытался убить Мередит! Но кто? И почему? Как ему поймать этого «любителя острых ощущений» до того, как он примет новую попытку? Страх призвал на помощь гнев, и Девлин развернулся к жене, срывая его на ней.
— Какого дьявола ты делала здесь в такое время? Порядочные люди находятся в постели, а не… Или ты была в ней, но не дома?
— Что?! Как ты смеешь?.. На что намекаешь? Джереми подошел к ней и сжал ее руку почти до боли.
— Где ты шляешься? С кем встречалась? Может, с дорогим кузеном Галеном?
— Ты… Ты идиот! Как ты мог подумать, что я… Ты, наверное, нашел свои мозги в сточной канаве?! Я лечила больного раба… то есть работника. Спроси у Дейзи, если не веришь мне. Ты ничтожное и подлое создание! Кто-то только что пытался меня убить, но единственное, о чем ты можешь думать, так это произошло ли «рандеву» с Галеном. Слава Богу, хоть я обладаю более здравым суждением!
Не успел Девлин выпалить свои фразы, как тут же пожалел о сказанном. Не то, совсем не то хотелось произнести ему! На самом же деле Джереми желал хорошенько встряхнуть жену и отшлепать ее за то, что бегает среди ночи, совершенно не заботясь о собственной безопасности, а потом прижать к груди и расцеловать. Вместо этого он набросился на нее с гневными обвинениями, словно родитель на потерявшегося ребенка, когда тот нашелся, выплескивая в злых и едких фразах любовь и страх.
— Мередит, я… — Девлин шагнул к жене, протянув руку, но она развернулась и зашагала прочь. Он рванулся за ней, но его остановил Неб.
— Мистер Джереми… — Управляющий, хмурясь, подбрасывал мушкетные пули на своей огромной ладони. — Мне нужно кое-что сказать вам.
Девлин вздохнул и повернулся к Небу: тот мог предложить что-то нужное и важное в отношении безопасности Мередит.
— Да, слушаю тебя.
— Я тут подумал… На мисс Мередит был длинный плащ, закрывающий даже щиколотки… Человек, стоящий, скажем, в тех деревьях, за домом, не мог определить, что на ней, — платье или бриджи.
— Ну и?
— Стояла темень, а она женщина высокая, как большинство мужчин… К тому же на ней — плащ, мужская шляпа…
— Понятно. Думаешь, кто-то по ошибке принял ее за мужчину?
Девлин облегченно вздохнул.
— Да, сэр. Это имеет смысл. Причем намного больше, чем предположение о покушении на мисс Мередит. Да и кто мог знать, что она собирается лечить кого-то в такой час? Если человек сидел в засаде в это время, значит, он поджидал того, кто, как ему было известно, всегда выходит из дома на рассвете. Затем злоумышленник заметил джентльмена, идущего к дому… Конечно, он не понимал, почему тот бредет в направлении здания, а не от него, но не собирался упускать подвернувшуюся возможность — и выстрелил.
— Ты хочешь сказать… подумал, что это я?
— Кто еще мог быть возле дома в такое время, да еще одетый в плащ и шляпу джентльмена? Какой еще белый мужчина есть здесь сейчас?
— Ты прав, Неб. — Сердце Джереми заколотилось от радостного облегчения. — Разумеется. Негодяй целился не в Мередит, Никто не может желать ей смерти. — Он усмехнулся. — Спасибо, Неб. Ты снял камень с моей души.
Африканец вскинул брови, явно усомнившись в здравом рассудке человека, который испытывает радость, обнаружив, что стал мишенью для убийцы. Девлин, обратив внимание на его лицо, от души расхохотался.
— Разве ты не понимаешь? Это значит, Мередит вне опасности. Я могу не волноваться за нее. Как только рассветет по-настоящему, обыщи здесь все в пределах ружейного выстрела. Посмотри, нет следов, то есть отпечатков обуви или еще чего-нибудь, что бы указывало, кто это мог быть. В такой грязи обязательно должно что-то обнаружиться.
— Ага, если, конечно, дождь ничего не смыл, — пессимистично заметил Неб.
— Да, вот еще что… Не говори никому о случившемся. Чем меньше будет сказано, тем больше у меня шансов поймать злоумышленника.
Девлин повернулся и бодро зашагал к дому. Странно, что он испытывает облегчение, узнав о попытке покушения именно на него. Но Джереми не чувствовал того останавливающего сердце страха как тогда, когда думал о выстреле в Мередит. Он вспомнил свое состояние в тот миг. Перед глазами сразу возникла картина: распростертое на земле тело жены. На мгновение ему показалось, что она мертва, и он не мог дышать, не мог думать, не мог пошевелиться. Ужас вернулся к нему вновь, когда Мередит сказала, что кто-то намеренно старался подстрелить ее.
Джереми остановился, уперев руки в бедра и не обращая внимания на капли дождя, стекающие по лицу и плечам. Он любит Мередит. Он безумно, отчаянно влюблен в нее. Вот почему ни одна женщина не привлекает его. Это объясняет и резкость, и непоследовательность, и дикие скачки эмоций с тех пор, как Мередит выбросила его из своей постели. Он так влюблен, что ее отчужденность невыносимо ранит, вынуждает причинять боль ей в отместку. Не удивительно — ведь раньше такого не случалось. Он никого не любил в те, предыдущие годы.
Джереми покачал головой, усмехаясь: «Мередит, Мередит… Своевольная, резкая, теплая и любящая… Но вот только ее нет рядом».
Он медленно пошел дальше, продолжая размышлять о превратностях судьбы: «Господи! Помоги! Я не должен дать ей возможности ускользнуть. Единственная проблема в том, что мне неизвестно, как поступить. Любовь для меня — совершенно незнакомое чувство. Успех у женщин всегда достигался легко, а если и приходилось проигрывать, — это не имело никакого значения, потому что все они были мне безразличны. Но теперь я должен завоевать Мередит. Без нее моя жизнь потеряет всякий смысл, поэтому все нужно сделать правильно. Я должен заставить полюбить себя… Должен! Но как? Соблазнить? Воспользоваться лестью? Взять штурмом? Объяснить?.. Что предпринять? Или же я уже потерял все свои шансы и нет никакой надежды на успех? Так опротивел ей, что Мередит возненавидела меня навсегда? — Он нахмурился. — Нет, об этом лучше не думать… Я буду добиваться своего мягко и осторожно. Конечно, это не в моем характере, но на сей раз я должен поступить только таким образом. Придется терпеливо ждать своего часа. Что ж, стану изучать ее и обязательно узнаю, как найти дорогу к сердцу. Сколько бы времени ни пришлось потратить и как бы ни пришлось унижаться — я добьюсь, что Мередит полюбит меня».
