— Ты готова? Мы уже опаздываем.
Бетси застегнула жемчужное ожерелье вокруг шеи Мередит и в качестве заключительного штриха добавила маленькую бархатную шляпку с бледно-зеленой кокардой. Она придавала Мередит дерзкий и соблазнительный вид.
Девлин отступил в сторону, чтобы пропустить ее в дверь, и она надменно поплыла мимо него. Он уловил слабый аромат женского тела и закрыл на мгновение глаза: «Это будет очень долгая ночь, — мелькнуло в его сознании. — Я буду с изысканным наслаждением наблюдать за Мередит и держать ее в своих объятиях во время танца… Только бы не взорваться еще до того, как закончится ночь…» Джереми последовал за ней вниз по лестнице.
В течение короткого плавания до «Четырех Дубов» они сидели в полнейшем молчании. Джереми пьянил ее запах и вид. Он не мог говорить. Мередит старательно отводила глаза, хотя чувствовала на себе его пристальный взгляд. Девлин пребывал в ярости — и она боялась его. А еще он был потрясающе красив в этом золотом атласе. Черные бриджи плотно облегали мускулистые бедра, а икры вздувались под тонкими белыми чулками. Мередит украдкой взглянула на его большие руки, лежащие на коленях. Один лишь вид их пронизывал ее стрелой желания. Она помнила, эти ладони накрывали грудь, мозолистыми пальцами потирая соски. Еще Мередит помнила эти руки в другом месте. Эта мысль вызвала там знакомую влажность. Она сглотнула набежавшую слюну и закусила губы.
Когда показалась пристань «Четырех дубов», , это оказалось для нее самым настоящим спасением. Мередит выбралась из лодки, подав Девлину лишь кончики пальцев. Его рука скользнула вниз, твердо сжав ее ладонь, и даже сквозь перчатку его прикосновение показалось обжигающим.
Они обошли дом, чтобы войти с парадного крыльца. Алтея тепло приветствовала их, как и ее жених, но от остальных членов семейства Уитни исходила явная холодность.
Алтея тут же шепнула Мередит, что она выглядит абсолютно очаровательно, и указала на Галена, который ошарашенно смотрел на вошедшую пару Девлинов. Она взяла руку мужа и шагнула в гостиную, с удовольствием отметив, что все с таким же изумлением, как и кузен, уставились на нее. Мередит украдкой посмотрелась в зеркало: не хотелось, но пришлось признаться самой себе: «Я… Я выгляжу… Ну, в общем, поразительно». В ней присутствовало что-то иное, новое, какая-то живость, сияние, озаряющее внешность. В прошлом ее сдержанность сводила достоинства лица и фигуры до незначительности. Теперь Мередит прекрасно понимала это.
Опал Гамильтон метнула на нее злобный взгляд, и она чуть не захихикала. Без сомнения, та не ожидала, что какая-то женщина может затмить ее, особенно такая дурнушка, как Мередит Уитни — нет, ныне Девлин. Она остановилась, чтобы поздороваться с подругой, и Джереми, отпустив ее руку, присоединился к группе лошадников. Мередит проследила за ним глазами.
«Эта важная перемена во мне, — подумала она, следствие того, я теперь Девлин, а не Уитни. Лишь благодаря Джереми я стала такой. Его пылкая любовь дала мне уверенность в себе, научила показывать свою внешность в полном блеске, подарила способность разговаривать, не краснея и не чувствуя себя круглой дурой. И все это благодаря моему мужу, Джереми Девлину».
В течение вечера Мередит непринужденно болтала, удивив нескольких женщин, считавших ее косноязычной. Двигаясь от одной группы гостей к другой, она ощущала на себе взгляд мужа, даже во время ужина, где карточки с указаниями мест разделили семейные пары для разнообразия, глаза Девлина неотступно перемещались за ней. Однажды Мередит повернулась, чтобы посмотреть на него, но быстро отвела взгляд: Джереми смотрел так, что у нее сразу же перехватило дыхание. Это казалось почти страшным.
После обильной трапезы начались танцы. Девлин повел Мередит в бальную залу, не обращая внимания на ее протесты по поводу того, что неприлично танцевать в трауре. Чувствуя себя свободнее и увереннее, она неожиданно обнаружила, как, оказывается, приятно и весело двигаться в такт музыке, следуя за умелой и твердой рукой мужа. Когда танец закончился, Мередит ослепительно улыбнулась Джереми, от чего у него сразу подогнулись колени, и вышла к столу с напитками. Взяв стакан вина, она повернулась и чуть не налетела на Галена, который улыбнулся ей тонкими губами.
— Мередит, надеюсь, тебе нравится вечеринка?
— О, да, все очень приятно. Я так счастлива за Алтею.
Кузен пожал плечами.
— Я бы пожелал для нее другого мужа. Блейн несколько грубоват… Она ведь чувствительная и образованная женщина, а он…
— Признаюсь, я очень удивилась, когда Алтея рассказала мне о своих нежных чувствах к нему, но теперь, увидев их вместе, могу сказать, что они действительно любят друг друга.
— Любовь быстро гаснет, — педантично провозгласил Гален, — если нет общности интересов.
Мередит вспомнила, что ответил ей Джереми, когда она сделала ему подобное замечание, — и собака может быть добрым другом — но вслух ничего не сказала, не желая шокировать кузена. Конечно, он дорог ей как родственник и товарищ детства, но Мередит больше не могла свободно говорить с ним. Гален слишком не одобряет ни ее мужа, ни нынешней жизни. Он, вполне возможно, упал бы в обморок, если бы узнал, как она упивалась сексуальным мастерством Джереми. И все же… кузен — лучший друг, помимо Алтеи, и, как мужчина, может помочь ей в отношении покушений Девлина на ее жизнь. Может, следует поведать ему свои страхи?
— Я надеялся, Алтея выберет нашего кузена со стороны мамы, Джеймса Уоррена, — произнес Гален.
— Адвоката из Чарлстона? — удивилась Мередит.
Этот мужчина казался ей крайне скучным человеком. Как странно, что Гален мог подумать, будто Алтея полюбит его. В Блейне куда больше мужественности и жизни. Он подарит ей удовольствие и детей. Мередит чуть не покраснела от своих мыслей. Когда-то она утверждала, что такие вещи неважны в браке, но теперь-то знала — это не так. Спальня играет главную роль в супружеской радости или печали. Сейчас это совершенно ясно.
— Да. Мы очень хорошо ладим с Джеймсом. Прекрасный парень!
— Но гораздо важнее, поладила бы с ним или нет твоя сестра, разве не так? — язвительно поддела собеседника Мередит.
Гален, казалось, пришел в замешательство от ее замечания и торопливо сменил тему.
— Ты выглядишь так… Такой… сегодня ты полна жизни, кузина.
— Спасибо. Знаешь, Гален, я стала уверенней в себе, больше горжусь собой и, оказывается, могу говорить непринужденно. Думаю, все это благодаря Джереми. Он заставил меня взглянуть на себя по-другому, как бы со стороны.
— Ну, я бы сказал, прежняя ты мне нравилась больше, — печально заметил кузен.
