— Разумеется. Ты единственный, кому выгодна моя смерть. Это, без всякого сомнения, ты! Но можешь не утруждать себя новой попыткой! Ты не убаюкаешь мои подозрения, занимаясь со мной любовью. Я… Я все рассказала Галену, даже написала об этом в письме, которое отдала ему на хранение. Если со мной что-либо случится, он передаст его властям. У тебя ничего не выйдет, и ты не унаследуешь ни цента. Скорее всего, тебя просто повесят! — Она помолчала, чуть не задыхаясь от эмоционального истощения.
Мередит, конечно, блефовала, предпринимая отчаянную попытку остановить Джереми… но стараясь дать шанс доказать, что она не права. Если он невиновен, то станет спорить и объясняться,
Ужаснется и предъявит доказательства своей непричастности к выстрелам. Она с надеждой ждала, и удары сердца гулко звенели в ушах. Весь ее мир зависел от его ответа.
На мгновение Девлин потерял дар речи. Мучительная боль пронзила мозг и сердце. Он любит Мередит всей душой, дрожит и горит для нее — а она презирает и ненавидит, считает его способным на убийство любимого человека. Милостивый Боже! Да он сам едва не умер, когда узнал, что в нее стреляли. Последние недели приходится наизнанку выворачиваться, чтобы доказать свою любовь, но она… В пылу его самой жаркой страсти Мередит холодно отстраняется и начинает обвинять в том, что он хочет убить ее. И рассказала о своих подозрениях Галену! Ее дорогому, возлюбленному кузену, этому идиоту, за которого хотела выйти замуж! Мередит выставила его на посмешище сопернику, отдала во власть этого ничтожнейшего человечишки! Она доверяет Галену и боится родного мужа…
Джереми отвернулся, чтобы скрыть непривычную для него влагу, появившуюся в глазах, его голос прозвучал совершенно безжизненно:
— Иди прощайся. Мы едем домой.
ГЛАВА 25
«Он даже не стал отрицать мои обвинения! Это самое ужасное, — подумала Мередит, прислонившись к балюстраде террасы. — Девлин перестал изображать желание и ушел, не предложив ни объяснений, ни оправданий. Теперь совершенно очевидно, что это он покушался на меня, иначе бы взорвался от негодования. Джереми кипел бы и бушевал из-за моих смехотворных подозрений. Но он промолчал. Значит, Девлин виновен».
Мередит сделала попытку взять себя в руки и нетвердыми шагами направилась в бальную залу. Она отыскала мать Алтеи, которая, лишь взглянув на бледное лицо родственницы, с готовностью поверила в ее предлог о внезапно наступившем плохом самочувствии.
Мередит прошла в гардеробную и надела свою маленькую шляпку, печально контрастирующую с лицом. Джереми ждал у входной двери. Он не предложил ей руку, но отступил назад, освобождая проход и нехотя зашагал позади нее к пристани. У Мередит по спине побежали мурашки беспокойства. Что он намерен делать? Придумывает новый замысел? Смирился ли, что она раскусила его, или кипит от бешенства? А вдруг Девлин убьет ее, как только они доберутся до «Мшистой заводи»?
Домой возвращались в полном молчании. Фигуры лодочников едва виднелись в темноте безлунной ночи. Лишь белый парик Джереми улавливал и отражал слабый свет звезд. Его лицо побледнело и ничего не выражало.
Когда они причалили у пристани плантации, Мередит заставила себя идти по тропинке к дому не особенно торопливо, стараясь не дать понять мужу, насколько она напугана.
Войдя в переднюю, она тут же рванулась в свое убежище-спальню. Девлин за ее спиной швырнул шляпу ожидающему лакею и направился в общую комнату. Он снял камзол и жилет и бросил их на кресло, потом сорвал аккуратно уложенный парик и запустил им в противоположную стену, немного удовлетворив свою давно сдерживаемую злость. Затем Джереми погрузил обе руки в волосы, прижав кончики пальцев к голове, словно пытался удержать непокорные мысли внутри. Распахнув дверцы бара, он схватил оловянную фляжку с бургундским и бокал для вина. Налив себе щедрую порцию спиртного, Девлин опрокинул его одним жадным глотком.
Со стуком поставив фужер на стол, он налил еще. Ему немало пришлось выпить в особняке Уитни, когда хотелось сгладить остроту желания и ревности при виде Мередит, разговаривающей с Галеном. Он прекрасно знал, что они выглядели флиртующими лишь в его воспаленном воображении. Они скорее окаменеют, чем сойдут с пути высокой нравственности. Джереми проглотил содержимое второй порции и налил снова. Подняв бокал в направлении спальни Мередит, он отвесил шутовской поклон.
— За мою жену — леди, — пробормотал Девлин. — Ледяную и неприступную.
Пальцы стиснули ножку фужера. «Гослоди, как мне вынести все это? — взмолился он. Любить Мередит и знать, что она ненавидит меня, жить с ее подозрениями и любовью к Галену… Нет, просто невозможно! — Джереми тяжело опустился в кресло и мрачно уставился на стену. — Как она посмела обвинить меня? Как посмела сказать Галену Уитни, что я убийца?! Неужели Мередит открыла ему все подробности наших отношений? Описывала мою любовь в постели? — Его разрывала н бесила мысль о предательстве жены. Но все перевешивала сцена, которую он при всем желании не мог стереть из памяти: мгновения на террасе, когда Мередит дрожала в его руках, трепещущая, желанная, отвечающая на поцелуи. Руки Девлина помнили мягкую грудь, твердую выпуклость соска, рот вновь ощутил вкус ее губ, кожи, вязкий аромат духов.
Джереми конвульсивно проглотил слюну и поднялся, чтобы налить себе еще вина. Походка стала нетвердой, правда, не совсем шаткой, но уже лишенной равновесия. Бокалы пунша, выпитые на вечеринке, гудели в голове и пульсировали, словно огонь, по жилам. Он было начал наливать очередную дозу, намереваясь допиться до потери сознания, но нечаянно толкнул бокал и перевернул его. Хрупкая емкость скатилась с края стола и, упала на пол, разбилась вдребезги, усеяв ковер осколками, — Девлин даже не обратил на это внимания. Он находился уже на полпути из комнаты, направляясь к лестнице на второй этаж.
Достигнув безопасного пространства своей пальни, Мередит увидела Бетси, свернувшуюся калачиком в кресле и дремлющую в ожидании возвращения своей госпожи. Она, облегченно вздохнув, заперла за собой дверь. Даже присутствие служанки не создало ощущения спокойствия и защищенности.
Услышав шум, девушка подскочила и растерянно заморгала спросонья.
— О, мисс Мерри, прошу прощения. Бог мой, я, должно быть, долго спала.
— Мы рано вернулись, — объяснила Мередит. — Я очень устала.
Поняв намек, Бетси поспешно принялась расстегивать платье, стараясь разговаривать как можно меньше. Она помогла своей хозяйке раздеться, повесила элегантное платье и достала одну из старых ночных рубашек.
— Нет, — внезапно решила Мередит, — я, пожалуй, надену одну из тех, что сшила Лидия. Сегодня слишком жарко для такой тяжелой сорочки.
