— Да. Мы очень хорошо ладим с Джеймсом. Прекрасный парень!
— Но гораздо важнее, поладила бы с ним или нет твоя сестра, разве не так? — язвительно поддела собеседника Мередит.
Гален, казалось, пришел в замешательство от ее замечания и торопливо сменил тему.
— Ты выглядишь так… Такой… сегодня ты полна жизни, кузина.
— Спасибо. Знаешь, Гален, я стала уверенней в себе, больше горжусь собой и, оказывается, могу говорить непринужденно. Думаю, все это благодаря Джереми. Он заставил меня взглянуть на себя по-другому, как бы со стороны.
— Ну, я бы сказал, прежняя ты мне нравилась больше, — печально заметил кузен.
Глаза Мередит изумленно расширились. Он это серьезно? Гален предпочел бы, чтобы она оставалась робкой и неуклюжей? Внезапно Мередит осознала, что его дружеские чувства к ней — чистой воды эгоизм, впрочем, как и отношение к собственной сестре. Он хотел, чтобы они оказались крепко привязаны к нему, чувствовали себя уютно только Рядом с ним и сторонились всех остальных. Не Удивительно, что Джеймс Уоррен пришелся ему по душе и считался идеальным партнером для Алтеи: ей стало бы скучно и одиноко замужем за адвокатом, поневоле пришлось бы тянуться к брату, ублажая его чванство и эгоистические наклонности. Но Блейн Рэндалл уведет Алтею, так же, как обретенная уверенность и привлекательность Мередит похитили ее у него.
Нет, она не станет открывать Галену своей тайны, касающейся Джереми. Он не скажет ничего толкового и подходящего. Скорее всего, кузен станет уговаривать ее убежать от Девлина и прийти в их семью. Он обязательно попытается затащить ее обратно в старую отвратительную скорлупу привычек и чопорных условностей. Мередит внезапно почувствовала удивительную решимость не позволить этому случиться — не позволить никогда, что бы ни произошло между ней и Девлином. Они с Джереми связаны друг с другом так, как никогда и ни с кем, даже если она боится его, даже если презирает, даже если придется защищаться от него. Это касается их двоих, только их, и так должно оставаться. Она безвозвратно привязана к мужу: ведь он сумел изменить ее, он часть ее, а она — часть его. Они сплетены, соединены на века. Им до конца жизни суждено вместе гореть в пламени или любви, или ненависти. Она любит только его, хочет только его; она сделает все возможное, дабы защитить себя, но ни за что не станет вовлекать другого человека в их единоборство.
Словно призвав своими мыслями Джереми, Мередит увидела его, идущего к ним из бальной залы. Лицо Девлина угрожающе потемнело, рот напрягся. Дойдя до жены, он схватил ее за руку, больно впиваясь пальцами в запястье. Его синие и сверкающие глаза сияли, словно сапфиры.
— Мередит, — процедил он сквозь зубы, — я бы хотел поговорить с тобой.
К ее горлу подкатился ком страха, перемешанный с любопытством и возбуждением. Она опустила глаза, скрывая эмоции.
— Конечно, — пробормотала Мередит. — Прошу прощения, кузен Гален.
Джереми повел ее на террасу, которая тянулась вокруг всего дома. Там никого не было, но он, для большей уверенности, затащил жену в дальний угол, куда не проникали яркие полосы света из окон бальной .залы. Высокая изгородь из азалий росла по другую сторону балюстрады, выделяя уголок и затопляя его головокружительным ароматом,
Впоследствии Мередит не могла слышать этот запах, не вспоминая момент, когда муж прижал ее в угол, возвышаясь над ней и угрожая.
— Какого дьявола ты добиваешься, любезничая с ним прямо у меня под носом?! Чувствуешь себя такой уверенной, что можешь заставить плясать под твою дудку? — озлобленно прорычал он.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мередит настолько огорчилась происходящим, что потеряла контроль над собственным голосом, который сейчас дрожал и прерывался.
— Не ври. Все ты прекрасно понимаешь. Я говорю о твоей любви к Галену, Галену Уитни. О том, как ты смотришь ему в рот, как твои глаза светятся обожанием…
— Я ничего подобного не делаю! — горячо перебила Мередит, слишком разозлившись на его смехотворное утверждение, чтобы бояться.
— У меня есть глаза и уши! Ты всегда хотела его — но ты моя жена, как бы тебе не было неприятно, и я не позволю наставлять мне рога!
Мередит ахнула, онемев от негодования. Джереми издал какой-то странный звук и погрузил Руки в ее волосы, дернув ее на себя. Он целовал крепко, требовательно, почти безжалостно впиваясь губами, затем прижался к ней всем телом, подталкивая к колонне.
— Мередит… Мередит! — простонал Девлин. Одна рука скользнула под корсаж, отыскивая мягкость груди и массируя уже затвердевший сосок. Она почувствовала, что сдается, проваливаясь в водоворот чувственного наслаждения. Мередит томилась по нему, содрогаясь от мучительного желания. Она поняла, что еще мгновение — и уступит ему, отвечая на огненные поцелуи и прижимаясь к нему всем телом. Мередит не сомневалась: она способна поднять юбки и умолять овладеть ею прямо здесь, не обращая внимания на близость людей. Но ей нужно защитить себя. Нельзя уступать Джереми, пока не расстроены его планы. «Но, Боже, конечно же он не желает моей смерти! — пронеслось в глубинах сознания.. — Как его руки бродили по моему телу, как губы льнули к моим губам! Но мне никак нельзя доверять ему! Как бы сильно мне ни хотелось слиться с ним, я прежде должна удостовериться, что потом он не убьет меня».
Мередит вырвалась из объятий мужа, оставив его тяжело дышащим и протягивающим к ней руки.
— Нет! — Она снова уклонилась. — Я не поддамся так легко! Забудь о своих происках!
— Помилосердствуй, Мередит, — прохрипел он. — Ты убиваешь меня.
— Я убиваю тебя?! — вскипела она. Негодование придало ей сил противостоять его умоляющему голосу, охрипшему от чувственного голода. Разве не наоборот?
— Что ты имеешь в виду?
— Твой план убить жену и заполучить плантацию! Я не позволила тебе продать «Мшистую заводь», поэтому ты решил избавиться от меня!
Девлин растерянно и непонимающе заморгал.
— Ты сошла с ума. Что…
— Я все знаю, Джереми. Я не совсем глупа, хотя ты, похоже, думаешь иначе, и не ослеплена твоими чарами.
Окончательно расстроившись, он схватил ее за руки и встряхнул.
— Что, черт побери, ты несешь?
— Ты стрелял в меня! Пытался убить! Ты послал меня принести сапоги, когда в них «случайно» оказалась змея! Чистейшая удача, что я все еще жива.
Его руки повисли, как плети, и Девлин отступил.
— Что? Ты считаешь, это… были покушения… на твою жизнь?
— Разумеется. Ты единственный, кому выгодна моя смерть. Это, без всякого сомнения, ты! Но можешь не утруждать себя новой попыткой! Ты не убаюкаешь мои подозрения, занимаясь со мной любовью. Я… Я все рассказала Галену, даже написала об этом в письме, которое отдала ему на хранение. Если со мной что-либо случится, он передаст его властям. У тебя ничего не выйдет, и ты не унаследуешь ни цента. Скорее всего, тебя просто повесят! — Она помолчала, чуть не задыхаясь от эмоционального истощения.
