крайне неудобными в этой свалке. А когда рыцари, идущий во второй волне, начали швырять через головы своих товарищей гранаты, вся эта колоссальная масса безмозглого мяса пришла в состояние полнейшего хаоса. Гоблины-командиры без раздумий бросали своих громадных солдат и бежали прочь, спасаясь от взрывов, отряды стрелков, которые по задумке должны были прикрыть драконов от гранатометчиков, отступали в панике. Броня, лишенная защиты на спине, но с удвоенной толщиной нагрудника, сделала вражеские аркебузы куда менее смертоносными.
Кэлхар пришпорил коня, сбил орка, размахнувшегося палицей, рубанул еще одного и, привстав в стременах, указал вперед рукой:
— Наступаем! Наступаем! Гоните их до конца поля!
Перед тем, как опуститься в седло, он обернулся, чтобы взглянуть на драконов. Дела у них совсем плохи: легкая конница, ради которой рыцари так самоотверженно бросилась грудью на стволы нечестивых аркебуз, окружила боевые машины врага, словно рой разъяренных муравьев — жуков, вторгшихся в муравейник, и теперь забрасывала бутылками с горящей смесью. Несколько драконов уже охвачены огнем, на некоторых горят башенки. Прямо на глазах Кэлхара один из драконов, пятясь так быстро, как мог, внезапно взорвался изнутри, выбросив столб пламени и черного дыма. Должно быть, дело рук колдуна-оружейника, ниспошли ему Эртэс верный прицел.
Рыцари, продолжая наступление, гнали разбегающегося противника еще шагов пятьсот, пока не попали под огонь с флангов. В довершение всего по ним из-за первых линий основного боевого порядка гоблинов начали швырять гранаты захваченные гоблинами онагры. Незамедлительно прозвучал сигнал к отступлению.
Кэлхар повесил массивный щит на спину и развернул коня. Тяжелому хоплону[1] из металла толщиной в полпальца отводилась важнейшая роль — закрыть практически голые спины рыцарей при отступлении. Дело сделано — драконы на всем правом фланге остались без поддержки, можно отходить, тем более что основные силы врага двинулись в решительное наступление.
[1] Разновидность щита
Глава 43
Эртэс, видимо, хранила рыцаря с того самого сражения под Сигной, потому что он, наступая в первом ряду и отступая в последнем, остался невредим. Пули несколько раз попадали в нагрудник коня и пару раз в щит — и все. На обратном пути Кэлхар заметил товарища, который только-только вытащил ногу из-под убитого коня, и ринулся на помощь. Замедлив рысь, он протянул ему руку и помог взобраться на лошадь позади себя. Мимо просвистел целый рой пуль, но, казалось, богиня собственной сотканной из ветра шалью заслонила их обоих.
Драконы продолжали отступать, те, которые еще могли это сделать. Кэлхар насчитал шесть двигающихся: остальные стояли без движения, большинство горело. Отползающие горели тоже — но, должно быть, от горючей смеси, толстый панцирь защитил от огня внутренности драконов. Нечестивые машины пытались отбиваться от наседающей конницы, источая пар и маневрируя, но толку было мало. Прямо на глазах рыцаря какой-то ловкий малый из легкой кавалерии подобрался к дракону сбоку и метко забросил две бутылки ему на спину. Огненный ручей попал куда надо, потому что чудовище остановилось и прекратило свистеть паром, изнутри, визжа, выскочил гоблин в горящей одежде, спрыгнул с охваченного пламенем дракона и незамедлительно был затоптан конями.
Рыцари без помех отошли тем же способом — мимо драконов. В этот момент раздался особый сигнал, и конница бросилась наутек, когда несколько кавалеристов сбросили под железных чудовищ бочонки с веселыми огоньками и тоже во весь опор помчались к своим.
Мощные взрывы уничтожили еще одну махину, но последние четыре все же отползли к наступающим волнам орков и гоблинов. Кажется, пехоте предстоит очередная жаркая схватка, однако важней всего то, что из драконьей стаи уцелело лишь четыре машины. Цена была высока — не меньше ста рыцарей полегли, оттесняя силы прикрытия, да еще вдвое больше легких кавалеристов погибло во время атаки на драконов — но враг понес несоизмеримо большие потери, не только и не столько в живой силе, сколько в своих колдовских машинах. Как только рыцарь это подумал, один из четырех оставшихся драконов взорвался. Колдун, видимо, времени тоже зря не теряет.
Кэлхар, оказавшись среди своих, ссадил спасенного товарища, и тут внезапно по войску прокатилась волна тревоги, следом пришел, поддержанный множеством глоток, отчаянный крик:
— Драконы! Драконы наступают через болото к нам в тыл!
Рыцаря это застало врасплох.
— Ради небес, как⁈ Они же не могли пройти через болото!
— Плевать, как они прошли! — гаркнул в ответ барон Дэйнс. — Наше дело остановить их и там тоже! За мной!
Рыцари, на ходу перестраиваясь, устремились к позициям у болота. Если драконы доберутся до войска — конец, потому что правый фланг ничего не сможет им противопоставить и разбежится, и тогда драконам, а вместе с ним и вражеским полчищам прямая дорога к онаграм, королю и тылу войска.
Враг, к счастью, еще не успел форсировать болотистую местность, но восемь драконов уже подбирались к твердой земле. Кэлхар с первого взгляда оценил находчивость и коварство гоблинов: боевые машины, натужно пыхтя, ползли по вязкому грунту благодаря помощи орков, толкающих сзади. Десяток громадных орков — силища непомерная.
— Сволочи нарочно отдали нам одного дракона на убой, чтобы мы поверили, будто болото непроходимо для них, — сказал кто-то рядом, когда Кэлхар уже раскрыл рот, чтобы сказать то же самое.
Ситуация усугублялась тем, что позади драконов — многие сотни, а то и тысяча бронированных орков-карликов, и с ними сотни гоблинов с аркебузами, в то время как позиция прикрыта всего лишь десятком скорпионов да несколькими сотнями не самой отборной пехоты, уже порядком перетрусившей, и рядом — ни одного онагра.
— Ну вот и наш черед головы за Арлансию сложить настал, — сказал барон Дэйнс, приказал отправить гонца к командованию, привстал в стременах и взмахнул мечом: — за мной, рыцари! Бомбоносцы — замыкающие! Умрем так, чтобы барды еще тысячу лет песни слагали! В атаку!
Это была безумная атака, безоглядная и бескомпромиссная. Барон Дэйнс погиб вместе со всеми рыцарями, идущими в голове колонны, однако произведенного ими хаоса оказалось достаточно, чтобы последующие кавалеристы достигли отрядов прикрытия и сцепились с ними в жестокой рубке. Вязнущие по колено в болоте орки утратили свой обычный напор, спотыкались, падали, в то время как кони-тяжеловозы несли своих всадников почти так же легко, как и по твердой земле. Вражеская пехота здесь была застигнута врасплох неожиданной атакой точно так же, как и чуть ранее — на правом фланге. Убогим карликам не понять, как можно не ценить свою шкуру, им не дано ни самим пойти в самоубийственную атаку, ни оказать достойного
