второй дракон сразу же взорвался. Солдаты заметно воспрянули духом, грянули торжествующие крики, восхваляющие богиню и колдуна-оружейника, отступление прекратилось.
В этот момент толпа орков ринулась вперед. Гаскулл принялся отдавать приказы, тем временем заряжая ружье, вручил оружие Даниле, а вместе с ним и свой ранец.
— Все, колдун, — сказал он, — дальше ты сам. Я задержу их, сколько смогу — убей этих драконов, а потом позаботься о короле! Эртэс поможет тебе!
Долю секунды они смотрели друг другу в глаза, и Разумовский, понимая, что видит полуорка с обломанным клыком в последний раз, внезапно подумал, что уже сбился со счета, сколько людей погибло только ради того, чтобы он, инженер Данила из параллельного мира, добрался сюда, на это поле боя, и сделал, что должен.
Драконобой и два ранца — свой и Гаскулла, оба полупустые — да еще доспехи — все это весило примерно как сам Данила, но он упрямо тащил свою ношу, молча радуясь, что, в конечном итоге, время в тренажерке было потрачено не напрасно, без этого ему было бы не сдюжить даже одно ружье.
Он присел за брошенной повозкой, в которой раньше возили боеприпасы для онагров, а теперь пустой, положил ранцы на землю и принялся заряжать оружие. Драка, устроенная Гаскуллом, кипит, что твой ведьминский котел, и только богам известно, как он заставил относительно малый отряд держаться против напирающих людоедов. Но Даниле это знание ни к чему, важнее, что драконы, не желая давить своих же, чуть отвернули в сторону, подставив бок… и баки.
Выстрел — мимо! Данила, закусив губу, упер оружие в землю и принялся крутить ручку затвора левой рукой. Правая уже не слушается, только кошмарно ноет, протестуя против необходимости продолжать стрельбу. Быстрее, еще быстрее!
Со второй попытки дракон остановился. Пока Разумовский пытался понять, пробит или просто притормозил, гоблин-мехвод выбрался из своей кабинки и задал стрекача. Значит, пробил.
Ранец Данилы опустел, в ранце Гаскулла — только три снаряда, и то, два последних были бракованные. Значит — только один выстрел. Промахнуться нельзя. Он снова взвалил тяжеленную винтовку на борт телеги, прижал приклад к ноющему плечу и поймал танк в прицел. Чуть выше, чуть на упреждение… На!
Последний из атакующих драконов зачадил из прорех в корпусе. Все, приехал.
Данила без сил опустился на землю и закрыл глаза, стараясь не слушать звуки сражения. Все, он исчерпал свои силы и возможности, сделал, что смог. Пятнадцать драконов, из них минимум половина восстановлению не подлежит — это и так прыжок выше головы. Больше Данила тут не нужен и бесполезен, но сил встать и куда-то идти, как-то бежать уже нет. И, самое главное, нет желания. Он, Данила Разумовский, совсем не герой, и мысль о спасении ввергает его в ужас. Бежать в другую страну, чтобы там начать эту песню сначала? Зачем, если тот, другой король другой страны все равно не сможет вернуть его домой? Нет уж, с него хватит. Данила твердо решил, что эта война для него лично закончится здесь и сегодня, он слишком устал тянуть свою волынку. Серая чума очень нескоро оправится от потерь, которые уже понесла, что дает людям огромный запас времени. А дальше технический перевес в виде пороха лучшего качества, капсюльного оружия и подкалиберных боеприпасов сделает свое дело. Кадиас и другие министры-ремесленники уже знают все необходимое, несколько сотен бронебойных ружей — очень простой рецепт победы.
Данила почувствовал почти полную умиротворенность. Он никогда не исповедовал принцип «после нас — хоть потоп», но сейчас — совершенно спокоен. Им сделано достаточно, чтобы точно знать: потопа не будет. Здесь и сегодня, в сражении у Онтагара, серой чуме сломали хребет, и теперь Данила может уйти со спокойной душой, зная, что гадину прекрасно добьют и без него.
Шум битвы вокруг него слегка поменялся. Инженер открыл глаза, встал, ухватившись рукой за край телеги, и взглянул в сторону драконов. Стоят и дымят, окаянные, и атака орков отбита, должно быть, бросились наутек, когда их боевые машины выбили одну за другой. Однако войско отступает к переправе.
Два выстрела у него еще есть, правда, с бракованными ПОБСами, значит, стрелять надо с меньшего расстояния, иначе можно и не попасть. Разумовский взвалил на спину почти пустой ранец и ружье и устало побрел вперед: еще два выстрела. Что бы там дальше ни случилось — но у него еще два выстрела, это совершенно достаточный стимул для того, чтобы из последних сил идти на звуки боя.
У передних линий какой-то сержант попытался его остановить, видимо, приняв за раненого или тронувшегося:
— Стой, браток, куда ты⁈ Назад, мы отходим!
Данила медленно перевел на него взгляд.
— Ты хотел сказать — убегаем, бросив все?
— Но мы ничего не можем сделать с Ним! Он уже убил десятки кавалеристов, которые пытались его взорвать и сжечь — все впустую! Ничто его не берет, это вожак драконов! Тварь выдыхает огонь и пар со всех сторон, и бочонок с волшебством под него не подбросить, кто пытался — уже мертв! Рыцари почти все погибли на правом фланге, степные орки выдохлись и заблокированы в лесу — а мы, мы-то что можем⁈
— Так там всего лишь дракон, да к тому же один? Пф-ф-ф. Будет шестнадцатым.
Данила взглянул туда, куда указал сержант. По полю от позиций противника медленно полз еще один дракон, который действительно выглядел больше других. Присмотревшись, инженер понял, почему. На обычного дракона понавесили дополнительную броню, защищающую борта и колеса, спереди — натуральный бульдозерный нож, сзади толкают орки-людоеды — да и то, едва ползет. Двигатель же немощный. Но идея хороша: гоблины сделали совершенно правильные выводы из предыдущих потерь, осознав, что именно днище — самое слабое место парового танка, и оснастили его экранной броней, мешающей забросить фугас под колеса. Однако у Данилы есть еще одно средство.
Семьсот метров.
Инженер вышел в самый передний ряд и побрел, волоча ушибленную где-то ногу, дальше. Отойдя на десять шагов, обернулся:
— Кто-нибудь, передайте командиру онагров, чтобы перестал стрелять — а то еще меня накроет ненароком.
— Это колдун, колдун! — послышался шепот в толпе.
Дракон медленно ползет, натужно пыхтя и выдыхая через раструб на конце носовой штанги пар. В добрых четырехстах метрах позади него ползут еще три дракона — вроде бы, это все, что у гоблинов осталось. И армия серой чумы там же, позади, потрепанная, поредевшая. Впервые во всей этой войне основательно хлебнувшая собственной крови полный ковшик.
—
