Дальше будет только хуже, — негромко сказал Данила, обращаясь к гоблинам, хоть и понимал, что они его не слышат.
Шестьсот метров.
Разумовский присел и сбросил на землю ранец, достал снаряд, зарядил ружье. Затем, чуть подумав, достал второй, последний, разломал его, благо клей слабый, разбросал секторы поддона вокруг, а бронебойный дротик зашвырнул куда подальше, в кучу трупов. Гоблины выиграют эту битву так или иначе, и ружье Данилы попадет к ним — но они не поймут, как стрелять из него подкалиберными дротиками. Для них это просто ружье огромного калибра, главный же секрет — ПОБС — им достаться не должен.
Он встал, взвалил оружие на левое плечо и пошел дальше.
Пятьсот метров.
А стрелков на крыше дракона нету: он и так сильно утяжелен. И то хорошо, хотя среди толкающих орков наверняка есть командир-гоблин с аркебузой. Данила заприметил догорающего подбитого дракона, мимо которого должен проехать «драконий король»: отличная позиция. Спрячется за ним, подождет, пока тот приблизится, выйдет — и привет. Главное — сделать это быстро, до того, как его самого убьют. Куда стрелять? Сложный вопрос, весь низ закрыт металлическим бульдозерным ножом, толщина неизвестна. Бить придется в лоб, выше от середины. Какие преграды может встретить там снаряд — неизвестно, но как минимум — лобовая броня, задняя стенка кабинки водителя, передняя стенка кабинки орка-помощника, если это не одна и та же перегородка, потом туша орка, задняя стенка… Хм. В принципе, экипаж можно заменить, но если Данила убьет мехвода, а потом еще и орка, если повезет… Ведь сторонним наблюдателям не будет понятно, что именно в драконе не так. Смерть водителя — практически остановка дракона, и не факт, что его додумаются быстро заменить. Хороший план.
Четыреста.
Данила, спотыкаясь, брел по полю, заваленному трупами, чавкая ногами в алой грязи. В другой ситуации он бы ужаснулся — но теперь ему уже все равно. Дрожь в руках исчезла, сомнения умерли, страх… даже не ушел, просто закончился. Всему есть предел: силам, стойкости, отваге. И способность бояться — тоже не бесконечна. Данила свое уже отбоялся с лихвой, и потому идет навстречу своей судьбе, улыбаясь. Не то чтоб ему сильно весело, но избавиться от тягот — уже счастье, а Данилу Разумовского теперь уже ничто не тяготит. Ноги переставляются с трудом — но на душе легко, и потому он прижимается щекой к холодному металлу бронебойного ружья и улыбается.
Триста метров.
Данила оглянулся. Войско уже не отступает, десятки тысяч глаз следят за каждым шагом невысокого человека с тяжелым драконобоем на плече, одиноко бредущего навстречу дракону. Взгляд налево — там с холма скатываются ошметки очередной атакующей волны, им вслед звучат разрозненные выстрелы, всего пять или шесть. А ведь не взяли, сволочи, не взяли. Последние защитники холма еще стоят. А справа — лесок, где засели высшие орки. Они тоже выдохлись, заблокированы в лесу стрелками. Но если уничтожить дракона — гоблинов ожидает изнурительный бой со всеми, кто еще способен сражаться.
Взгляд в сторону врага. Эти медленно тащатся вперед, медленно и неохотно. Даже тупые орки, радостно и бездумно бросающиеся в атаку, теперь идут угрюмо, нехотя. Боятся. Обе армии, понеся чудовищные потери, обескровлены до предела, и грядущая победа серой чумы будет исключительно номинальной, потому как не всякое поражение сравнится с таким сокрушительным «триумфом». Они еще надеются хотя бы в самом конце этой кошмарной мясорубки выложить свой последний козырь, рассеять войско Арлансии при помощи неуязвимого дракона и потом добить… Черта с два. Данила полон решимости заставить их платить за победу по максимуму. Никаких драконов. Пусть еще многие ублюдки сдохнут, прежде чем вырвут себе победу, подобную пораженью.
Интересно, что будет потом? Не после битвы, а вообще после войны? Сколько лет уйдет на то, чтобы зализать раны и окрепнуть? Немало, ох немало… Да и сама война на этом не закончится: нет ей конца, пока есть серые гоблины.
Ядро со свистом ударило в кучу трупов в пяти шагах от Разумовского, но он даже не вздрогнул, почувствовав на лице брызги уже слегка остывшей крови.
Двести.
Данила устало привалился к колесу подбитого дракона. Воняет горелым мясом, но ничего, еще чуток терпеть осталось. Интересно, а могло ли быть иначе? Теоретически, да. Не будь этой проклятой войны, человек с передовыми инженерными знаниями мог бы неплохо тут устроиться, в не очень-то нужной роскоши, но… Не будь этой войны, Данила Разумовский сидел бы дома, конструировал бы на работе вентиляторы, а в гараже — прототип не особо востребованного оружия, и до конца жизни ненавидел свою работу и мечтал о лучших временах, попутно безуспешно разыскивая свой идеал — маленькую симпатичную гимнастку. Или, может быть, плюнул бы на идеал и женился на ком бог пошлет… Не самые радужные перспективы.
А что он получил тут? Страдания и отчаяние, зато недолгие. Один безусловный плюс все-таки есть: в этом мире Данилу будут помнить очень и очень долго как колдуна, сразившего тьму драконов. И не суть важно, кто и когда окончательно додавит серую гадину — легендой навсегда останется он, Данила Разумовский, чародей из параллельного мира.
Кстати, об идеалах. Где же Роктис? Лежит неподвижно там, на холме, или, может быть, то не ее труп? А сама она уже далеко отсюда, держит путь в поисках нового господина? Даниле очень хотелось, чтобы это был второй вариант, и пусть ей улыбнется удача в ее поисках места потеплее да поспокойней.
Сто метров.
Жить осталось всего-то ничего, несколько сотен ударов отчаянно колотящегося сердца. Он уже ни о чем не сожалеет и ничего не боится. Может быть, так даже лучше, если вдуматься. Вот сейчас, когда секундная стрелка на часах судьбы стремительно отсчитывает последние деления, Данила уже не согласится, предложи ему какой-нибудь божок мгновенный возврат в родной план бытия, к спокойной жизни, подобной медленному тлению. Вернуться и снова стать никем, и только в памяти сохранить свои усилия, самоотверженную работу и борьбу? К чертям. Будь у Данилы выбор — он выбрал бы то, что имеет сейчас. Гореть быстро — но ярко, чтобы своим светом осветить путь одним и обжечь паршивые серые шкурки другим. Так много людей и не только людей отдали свои жизни за то, чтобы Данила оказался здесь и сейчас, и потому он просто не может их подвести. Разумовский сам уже — неотъемлемая часть этого мира, он вписал свое имя в его историю. Может быть, ему изначально было предначертано оказаться здесь и сейчас с бронебойным ружьем
