— С глазами кошки, — медленно повторила Зокора. — Как ты видишь эту сэру? Она одета в мантию?
— Нет. Она вооружена, как для битвы. На руке у неё небольшой круглый щит, на боку меч, и одета она в кольчугу, какая была у вас, длинная и чёрная. В руке, на которой щит, она ещё держит короткое копье. От шлема она отказалась, а её лицо похоже на кошачье. — Священник посмотрел на тёмную эльфийку. Увидев белки его глаз, она поёжилась, что редко с ней случалось. — Вы её знаете? — вежливо спросил молодой священник.
— Герлон, — тихо произнесла она. — Ты болен. В твоём мозгу образовался нарост, и он давит на твой разум. Твои видения — следствие этой болезни.
— Я знаю, — спокойно ответил Герлон. — Брат Джон выяснил это в прошлом году. Он пытался исцелить меня, но не смог. Он говорит, что скоро я буду стоять в чертогах Сольтара. — Он по-мальчишески улыбнулся. — Брат Джон тоже считает, что это галлюцинация. Но как ещё можно увидеть богов? — Он посмотрел в сторону стены и покачал головой. — Теперь появился Борон. Похоже, он недоволен, и они спорят.
— Герлон, — тихо сказал Зокора. — Боги предстают перед нами такими, какими мы хотим их видеть. Но они отличаются от нас. Они, определённо, не станут ссориться на твоих глазах.
— Это галлюцинация, — улыбнулся Герлон. — Я знаю. Брат Джон постоянно говорил мне об этом. Но меня мучают видения с тех пор, как я впервые вошел в храм, и я верю, что в этом есть какой-то смысл. И часто мои видения оказываются правдой… или, по крайней мере, частично. Вспомните нашу первую встречу. Я знал, что проклятый вырвется из своей тюрьмы под храмом отца богов.
— Ему удалось сбежать давным-давно.
Герлон пожал плечами.
— Значит, я видел, что случилось однажды. Но теперь мы знаем, что проклятый действительно сбежал. Та чернокожая сэра, это Соланте, богиня, которой вы служите, верно?
— Иногда её так описывают, да. Только я не знаю, о чём ей говорить с трусливым богом.
— Брат Джон говорит, что чтобы понять богов, мы воспринимаем их как людей, — серьезно пояснил Герлон. — Он говорит, что когда-то был культ, который видел Астарту как белую змею, которая должна была олицетворять мудрость. Вот только священники не понимали, чего хочет от них змея, что привело к большому количеству недоразумений. Думаю, что после этого культ был уничтожен, и все его челны сожжены. Я же, напротив, вижу, как бог без имени приводит Борону аргументы, которые праведный бог не хочет слушать, но неохотно принимает. — Он слегка ухмыльнулся. — Я вижу, как он вскидывает руки, как бы говоря: «Тогда делайте, что хотите», и уходит. Куртис был таким же, если мне удавалось его убедить… ему это не очень нравилось, но он зачастую соглашался. — Герлон моргнул и посмотрел на Зокору нормальными глазами. — Всё закончилось, — тихо поведал он и вздохнул. — О чём бы там ни шла речь, ваша богиня заключила сделку с Безымянным.
Зокора печально посмотрела на него и покачала головой.
— Никому больше не говори о том, что ты видел, — посоветовала она. — Если бы я не знала, что тебя тяготит безумие, мне пришлось бы тебя убить. Того, кого ты знаешь Безымянным, я называю трусливым богом. Наш свет никогда не пошел бы на сделку с тенью.
— Я не хочу, чтобы вы убили мня, — серьезно промолвил Герлон. — Мне и самому интересно, какая сделка могла затронуть как вашу богиню, так Безымянного и праведного бога. Между ними мало что общего.
— По крайней мере, это правда, — вздохнула Зокора, потянула цепь и посмотрела на то место, где она заканчивалась в каменной кладке. Там был только вбитый штырь. — Если повезёт и ты мне поможешь, я смогу выдернуть его до того, как они придут за мной.
— В этом нет необходимости. Думаю, скоро всё начнется.
— Что? — спросила Зокора, когда Герлон поднял голову и посмотрел наверх.
— Это, — с улыбкой ответил молодой священник, когда раздался сигнал тревоги, который был слышен даже сквозь толстые стены.
Но в следующее мгновение дверь открылась, и вошли два священника из тёмных эльфов и с ненавистью посмотрели на Зокору.
— Ты, — обранил один из них, указывая на Зокору дрожащим от гнева пальцем. — Ты пойдешь со мной!
— Видите? — сказал военачальник Корвулус Лиандре, проводя пальцем по её щеке, чтобы собрать слезы. Он с наслаждением слизал их. — Слёзы королевы… их не так уж трудно было получить.
У Лиандры не было сил ответить ему, она была просто рада, что он остановился. Последний порез слишком близко подвёл её к отчаянию.
— Вы были храброй, — улыбнулся военачальник. — Держались, сколько могли… но всё было напрасно.
Он наклонился и залез под лежанку, на которой находилась Лиандра. Раздался громкий щелчок, что-то дернуло за цепи, затем сын императора-некроманта выпрямился и показал ей мерцающий голубоватый кристалл, размером с напёрсток.
— Причиной всего было вот это. Вся ваша страсть, ярость, а также вся ваша магия, которую вы хотели сотворить, но не могли, — всё это вошло в этот кристалл. — Он поднял кристалл и посмотрел на него в свете фонаря. — Внушительный, не правда ли? Он ещё хорошо мне послужит. — Он убрал кристалл в карман и развязал ленту на лбу Лиандры. — Хватит ли у вас смелости взглянуть на то, что сделал мой клинок? — насмешливо спросил он. — Давайте. Посмотрите страху, который вы пережили, в лицо.
Она не хотела смотреть, но всё же была должна. Сделав над собой усилие, она подняла голову и посмотрела вниз. Никакой крови. Никаких ран. Только по всему телу были мелкие царапины.
— Вы так гордитесь своим духом и волей, но посмотрите, как легко их одурачить, — сказал он, пока Лиандра в недоумении смотрела на себя. — Я же говорил, что мой отец хочет заполучить вас целой и невредимой, и содрал бы с меня шкуру, если бы я нанес вам серьезные увечья. Он планирует для вас великие дела, но не хочет никаких сюрпризов. Вот почему он попросил меня лишить вас магии. — Он рассмеялся, увидев, как расширились её глаза. — Всего на несколько дней, но этого достаточно. Сегодня привезли портал, который мы с таким нетерпением ждали, и меньше, чем через отрезок свечи вы будете стоять перед ним. — Он поднял клинок, который она научилась ненавидеть, и принялся снимать с неё золотые наручники. — Разве не удивительно, как далеко простирается сила нашего воображения? Как трудно отличить небольшую царапину от пореза? Вся боль, которую вы так мужественно перенесли, не имела под собой никакого основания. Всё это было лишь в вашем воображении! Но это не значит, что вы её не чувствовали, а я не наслаждался вашими мучениями.
— Но… как? — выдохнула Лиандра.
— У вас сохранились в памяти воспоминания о боли. Как и все остальные, вы уже имели дело с порезами, — весело объяснил он, расстёгивая пряжки на ее запястьях. — Я просто напомнил вам, что вы при этом чувствовали, а остальное оставил на волю вашего воображения. Для меня было особым удовольствием видеть, как вы страдали и боролись, только чтобы в конце сломаться… и всё из-за нескольких царапин, от которых через три дня даже не останется следа.
Он оставил пряжки расстёгнутыми и подошёл к своему ящику. Положив туда нож и золотые наручники, он достал лёгкую мантию, которую накинул на Лиандру. Она была слишком слаба даже для того, чтобы поймать её.
— Прикройте свою наготу, маэстра. И когда Малорбиан будет стоять перед вами, не забудь преклонить колени. Не то, чтобы он позволил вам забыть об этом. — Он закрыл ящик, сунул его под мышку и пошёл к двери. — У вас есть примерно один отрезок свечи, потом за вами придут стражники. Используйте это время, чтобы успокоиться, поскольку, когда мой отец закончит с вами, вы будете уже другой.
С булькающим криком Лиандра собрала все свои силы, чтобы наброситься на него, но ноги не удержали её, и она тяжело упала на пол перед ним.
— Такой вы ему понравитесь, — рассмеялся военачальник и ушёл.
Лиандра с трудом поднялась на четвереньки и, как парализованная, уставилась на дверь. Её всё ещё переполняло неверие. Не может быть, чтобы всё было именно так!
