Но именно так всё и было. Он был прав. Ей потребовалось всё её мужество, чтобы противостоять нескольким царапинам. Что-то зашевелилось в глубине её души, неправедный гнев, порождённый пережитой болью и этим последним унижением. Фонарь замерцал и закоптил, и она мрачно усмехнулась.
— Вы пытались украсть мою магию, да? — выдохнула она, с трудом вставая и беря в руки мантию. — Похоже, вы переоценили себя!
От двери не последовало ответа.
«Вы просто пытаетесь заставить меня поверить, что у меня не осталось сил», — сердито подумала она. «Неужели думаете, что я второй раз попадусь на ту же уловку?» Своим сознанием она потянулась за магией, но на мгновение ей показалось, что на этот раз это не уловка. Но потом, как будто она разбила стену, магия вернулась к ней.
Когда она лежала перед ним на полу, то через открытую дверь увидела двух солдат, стоявших на страже у кельи. Как и полагалось в храме Сольтара, эта дверь была каменной, толщиной в добрую ширину ладони. Когда военачальник только что задвинул засов, она услышала, как сталь трётся о камень. Как бы аккуратно не была установлена эта дверь, поневоле, щель всё равно останется. А большего ей и не нужно.
— Мы прибыли, — тихо промолвила Марла. — Ещё как раз успели, сон уже начинает распадаться. Она крепко обмотала поводья Астарты вокруг своей руки и соскользнула с седла. Ласка последовал её примеру. Как только его сапоги коснулись мраморных плит, он вздохнул с облегчением. Последняя часть пути показалась ему ещё хуже: это были только смутные тени и темнота и лишь кое-где появлялись обрывки, придававшие сну очертания.
Но теперь они оказались в большом храме. Мерцающая чаша с маслом едва освещала зал. Однако света было достаточно, чтобы разглядеть разрушения.
«Храм Сольтара», — подумал Ласка, оглядываясь по сторонам, разбитым в основном было только лицо бога, поэтому его одеяния можно было ещё узнать.
— Это последователи Безымянного осквернили этот храм? — тихо спросил Ласка, прикидывая, действительно ли вдалеке звонят колокола. В этих снах всё было неопределенным, и пока он держал в руках поводья Борона, всё вокруг было каким-то далеким и чужим.
— Нет, — ответила Марла, нахмурившись. — Это дело рук служителей мёртвого бога. Я также чувствую, что они уже принесли ему жертву. Она указала на алтарный камень, который, как и пол вокруг него, был испачкан тёмной кровью. — Очистить это место будет непросто. Но больше всего меня беспокоит то, что оно не соответствует моему видению. Будь проклят этот бог-волк, он слишком надолго задержал нас! — Казалось, она прислушивается к себе. — Нам туда, — сказала она, указывая налево. — Кажется.
Позади них ворота храма распахнулись, и внутрь ворвались четверо солдат с мечами наготове. На них были чёрные кожаные доспехи. А один из них пронёсся прямо сквозь Борона и Ласку, заставив вора громко выругаться. Сумеречный конь был менее снисходителен: он вцепился зубами в шею человека и укусил его. На глазах у Ласки, расширившихся от ужаса, он вытянул из солдата призрачную тень. Тело солдата рухнуло, словно марионетка, у которой перерезали ниточки, а его призрачная тень беззвучно закричала, прежде чем сумеречный конь всосал её в свои клыки.
— Напомни мне, чтобы я не сердил его, — побелев как мел, попросил Ласка. Он оттащил Борона в сторону, чтобы это не повторилось. — Я не знал, что они на такое способны!
— Я тоже, — отрывисто промолвила Марла и направилась влево. Ласка оглянулся на трёх оставшихся в живых солдат, которые переживали за своего погибшего товарища и с тревогой смотрели по сторонам. «Я могу вас понять», — подумал Ласка и посмотрел на сумрачного коня, который ответил на его взгляд полыхающими глазами. — Что ж, тогда пошли, — сказал ему Ласка. — Но только держи свои зубы подальше от меня!
Марла провела их в находящийся слева зал поменьше, а затем в коридор.
— Марла, — тихо позвал Ласка. — Подожди.
— Что такое? — раздражённо спросила она.
— Здесь… — Ласка указал на мрамор у своих ног. Там была лужа крови, очевидно, ещё совсем свежая. Ласка неосторожно наступил в неё, и след от его левой пятки был хорошо виден, как и кровавый след, который он оставил за собой.
— Боги! — выругалась Марла. — Сигнал тревоги ещё разбудит всех, а тем, кто продолжает видить сны, сниться не этот храм!
— И что это значит? — нерешительно спросил Ласка.
— То, что мы покинули сон, — ответила она с раздражением. — И стали видимыми! Теперь нам тем более нужно торопиться.
Она рванула вперёд, так что казалось, будто она тащит Астарту за собой. Но в следующий момент она споткнулась, потеряв поводья, и тут же две маленькие фигурки упали на пол позади них.
— Боги! — выругалась Марла и быстро подобрала двух маленьких лошадок. — Не останавливайся!
Ласка вытащил из ножен на шее свой талисман и тихо пошёл за ней. О себе он не беспокоился, его в любом углу поджидала тень, в которой можно было спрятаться. А вот Марла…
— Здесь! — прошептала она, указывая на едва заметные очертания двери по левую руку. — Он должен лежать здесь!
— Кто? — спросил Ласка. Но Марла не слушала его, она торопилась дальше, только чтобы в следующий момент пригнуться от удивления. Из тёмной тени выбежала крыса, прыгнула ей на руку, пробежала вверх, а потом, оказавшись на её плече, что-то пропищала жрице на ухо.
— Душу мы найдём чуть дальше впереди, — сообщила Марла Ласке. — Третья дверь справа… и в той комнате находится тёмный священник.
— Это передала тебе крыса? — шёпотом спросил Ласка.
— Нет, ты же видишь, что на плече у меня сидит собака! — грубо ответила она. — Послушай. Я отвлеку священника, а ты перережешь ему глотку. Он не должен успеть позвать на помощь.
— Я не так хорош в убийстве, — тихо признался Ласка. — Я не знаю, получится ли у меня.
— Он священник мёртвого бога. Тёмный эльф. Как ты думаешь, что он сделает с нами, если у тебя не выйдет?
Она подошла к двери и открыла её, как будто собиралась войти, и по мнению Ласки со слишком явным преувеличением вздрогнула, издала короткий испуганный крик, и тут же, явно паникуя, пустилась в бегство. Но сделала всего два шага, прежде чем остановится и самой выхватить кинжал. Всего мгновение спустя священник выбежал из двери, Ласка перерезал кинжалом горло своей жертвы, и священник вспыхнул пламенем. Четыре души поднялись из углей и исчезли.
— Ради суда Сольтара, — прошептала Марла, когда тёмный эльф рассыпался перед её глазами, как светящийся пепел. — Как ты это сделал?
— Это кинжал, — объяснил Ласка, тяжело дыша. Он показал ей клинок с рунами Ксианга, которые ярко светились, прежде чем снова потускнели. — Ему не нравятся некроманты.
— Изгоняющий кинжал? — завороженно спросила она.
— Не думаю. Он из Ксианга.
Но Марла уже не слушала его, она разбрасывала пепел ногой. Только череп оставался целым ещё какое-то время, поэтому она носком сапога просто протолкнула его в дверь.
Ласка последовал за ней в небольшую комнату и с любопытством огляделся. Здесь штукатурка с изображениями богов тоже была уничтожена. В центре был небольшой чёрный алтарь, на котором стояли пять чаш. Четыре по краям были сделаны из золота и наполнены кровью, центральная чаша была вырезана из чёрного камня. В последней чаше лежала чёрная жемчужина, размером с большой палец.
— Другие боги не позволяют забирать души, — шёпотом объяснила Марла, доставая из кармана маленькую вазу и вытаскивая пробку. — Вот почему для этой мисси нужен кто-то вроде тебя. — Она поднесла вазу к чёрной жемчужине, и, как и в случае с душой дикой эльфийки, жемчужина растворилась, превратившись в пар, который был втянут в вазу.
— Жемчужина — это душа? — возмущенно спросил Ласка. — Ими что, теперь можно торговать или нанизать на нитку, чтобы потом повесить на шею?
— Тут ты не того спрашиваешь, — ответила Марла и вернулась к двери, чтобы осторожно выглянуть и убедиться, что путь по-прежнему свободен. — Вот, — сказала она и вложила вазу в руку удивленного Ласки. — И побыстрей!
