Как только луч попал в Арабеллу, её тело тут же вернуло себе прежний, естественный облик, и Волдеморт долго смеялся, что на него напала старушка с клюкой. Никакой клюки, конечно, не было, но была лишь волшебная палочка Ари, которую Снейпу, проработавшему весь план от альфы до омеги, в возникшей среди Пожирателей суматохе, удалось подобрать и после положить в кенотаф Арабеллы Долси Фигг, пламенного борца «Ордена Феникса».
Все орденцы винили за провал операции, конечно же, Снейпа. Ведь Ари уже не могла ничего рассказать, а её тело отдали тестралам то ли Долохова, то ли четы ЛеСтранж. Северус плохо помнил, в чьей резиденции произошло всё это. Он хотел выкрасть и тело Ари - боевой подруги, хоть она и не считала грязного шпиона и убийцу детей другом, но, когда влетел в конюшню, от Арабеллы уже мало, что осталось.
- Лучше сохранить чистую память о ней, чем морщить нос при виде объедков, от неё оставшихся, - так решил тогда Снейп.
Но и за это его обвинили орденцы, говоря, что, лучше бы похоронить по-человечески то, что от Ари оставили мерзкие твари Посмертия, чем хоронить совершенно пустой гроб лишь с волшебной палочкой внутри.
Снейп вспомнил этот эпизод случайно, так, в голову пришло, что не всегда он разрабатывал лучшие планы, что всё же главным стратегом и тактиком, опираясь именно на сообщения его, Сева, горяченькие известия, новости и даже сплетни, ходившие в Ближнем Круге, был старина Альбус. Он просто навскидку, в уме, практически молниеносно, составлял планы действий соратников - орденцев, которые потом, чаще всего, с полнейшим блеском выполнялись.
Дамблдор в стычках с Пожирателями не принимал участия ни разу. Как и он, Сев, оставаясь в стороне от сражений, но по диаметрально противоположным и в этой противоположности сходящимся причинам - оба они хранили свою жизнь и, главное, не засвечивались… попусту.
Последнее было опасно и для Дамблдора, и для Снейпа. Каждый из них носил свою личину. Альбус - весёлого балагура, старого хитрована, Северус - истинного последователя воли Лорда, приказывавшего Снейпу варить яды, разбираться в свитках и манускриптах, да покорно стоять ошую трона во время «развлечений». Последнее давалось с таким трудом, что в особенно страшных случаях Снейпу удавалось «откосить» под видом разыгравшейся некстати мигрени.
«Ваше лордство, позвольте Вашему покорному слуге покинуть Ваше драгоценное общество, о, разумеется, лишь на время, я приду к финалу.». Но Снейп никогда не приходил «к финалу», а Лорд спускал ему его странное мягкосердечие, считая это единственным недостатком своего усердного, безропотного, безотказного слуги.
А ещё этот покорнейший слуга был белоручкой, принимающим Круциатус за какую-то полу-мёртвую жертву, всё равно уже обречённую на страшную погибель, но не желающим сделать малейшего, о, совсем маленького пустячка - влить в глотку собственноручно сваренный яд.
Всё этот Снейп в добрячка играет… но яды варит по первому же приказу, а это - главное, что от него, зельевара, требует повелитель. И пусть себе копается в Тёмных Искусствах, всё равно его, Волдеморта, какому-то графу - мазохисту не перегнать в знаниях.
Но на самом деле истинным специалистом в этой области магии был именно Северус, отчасти презираемый за мягкотелость и небрутальность, за отсутствие агрессии - а без неё какой же из Вас, Ваша светлость, Пожиратель?
Глава 67.
У него было истинное, а не напускное рвение к этой дисциплине, ведь Снейп ежегодно неизменно подавал заявку на получение должности профессора ЗОТИ, но старина Альбус лишь хитро поглядывал на «правнучека» прищуренными голубыми, ясными, как небо в июне, глазами и говорил неторопливо, без устали, каждый год, с небольшими изменениями одно и то же:
- А тебе, Севочка, по основной специальности ж нельзя. Ты же кто у меня, грешного, что у ещё более грешного же Лордушки - всё одно - зель-е-вар. Такого отменного ж зельевара свет не видывал со времён Николя. Вот тебе бы ещё философский камень заполучить, да на работе своей же ж весьма опасной не погореть, не приведи ж Мерлин, в возраст войти, тогда бы и камушек тебе сгодился бы, вечную жизнь же и трансмутацию ж металлов в золото сулящий. И жил бы ты, пока не надоело, и золото копил для своих многочисленных же потомков.
Снейп гордо запрокидывал голову на тонкой, длинной шее и заявлял, что для него не Зельеварение - основа основ, но Высокая Алхимия, а более того - Тёмные Искусства. Поэтому, мол, ну дайте ж поучить опёздолов (нет, это он, конечно, думал про себя) остолопов Царице наук, но Дамблдор серьёзнел и говорил:
- А что Том скажет, если я действительно отдам тебе, мой мальчик, эту ставку? Как-то он отреагирует?
Ну, хорошо, скажешь, Тому всё равно, он на всех, как поговаривает молодёжь, «наложил» со своего второго пришествия. Но что скажут в Ближнем Круге? Твои сообщения сразу потеряют новизну, но восприниматься ж будут с опасением и недоверием, да подозрением же вовсе ненужным.
И заканчивал:
- Не хочу же ж я, Северус, чтобы замучали ж тебя из-за моей глупости и хождения у тебя на поводу. Уж не размыкай объятий своих крепких с черномагической наукой только у себя в апартаментах, да у Тома в обширнейшей библиотеке, ох, мне б такую. Преизрядная мечта есть у меня, Северус, граф ты мой сиятельный, докопаться до утерянного рецепта камня философского. Я ж уже несколько десятков лет, как в возраст вошёл, а пожить ещё так хочется! Уж порадуй старика, проведи иссследования ж в этой же области, попрошу же ж я тебя.
И Северус разрывался между, во-первых - преподаванием; во-вторых - шпионажем в пользу Ордена; в-третьих и последних, но их много, этих последних, своими увлечениями, в том числе, и на заказ - поиском философского камня; а, в-четвёртых, или уж в-третьих, считайте сами, ушёл шпионаж, пришла восстановившаяся дружба «не разлей вода» и бурные вечеринки с Ремусом. А было время - около года - когда профессор Северус Снейп и с профессором Ремусом Люпином алкал, и шпионом подрабатывал.
Как вдруг случилась второго мая девяносто восьмого года не предсказанная Снейпом потому, что он был уже на бо-о-ольшом подозрении, и в Ближний Круг, не говоря уж о стоянии ошую Лорда, его не допускали, Последняя Битва, а через полгода после развязалась годовая Война с Пожирателями. Вторая война на его веку, и воевал он на обоих Войнах отчаянно, ища смерти.
Зачем? Он и сам не знал, просто отключался, сносило напрочь врождённый, вроде бы, инстинкт самосохранения. Так что Снейп и в тыл врага на разведки под маской ходил, и на передовой дрался исключительно Непростительной Авадой, да заклятьями из любимых Тёмных Искусств, тоже убивающих жертву, только с подвыподвертом. Так можно было «серийными залпами» поразить как можно больше противников сразу.
