побежала бы пешком через пустыню, однако Малакаю это не поможет.
– Мы заключили сделку. Азраэль и я. И осталось недолго. У меня предчувствие, что мы найдем скипетр в ближайшие дни.
Сет внимательно наблюдает за мной, но не спрашивает, что это за сделка. Намик терпеливо ждет.
– У тебя есть предложения? – обращаюсь к нему.
– Картуш – это, по сути, не что иное, как ковчег, – медленно проговаривает он, как будто на эту мысль его только что навели слова Сета.
– Что ты имеешь в виду?
– Ковчег окружал регалии своей силой. Он их защищал. – Джинн обводит пальцем линию, в которую заключены оба имени. – Та же самая задача у картуша. Египтяне называли этот контур вечной связью.
– Во французском языке слово cartouche означает что-то вроде коробочки, ящичка или шкатулки. – Сет усмехается над воодушевлением в моем голосе. – А шкатулка – это ящичек из металла, дерева или кожи для хранения ценных вещей. И этот ящичек имеет замок.
– А что может быть ценнее человека, которого любишь? – Это слова Намика, и звучат они так, будто он давно знает решение загадки. Я внимательно смотрю на него. – Возможно, – почти застенчиво добавляет он, – связь между Соломоном и царицей должна указать нам на нечто похожее. – Он тщательно подбирает каждое слово. – Это не общеизвестно, но Соломон очень сильно любил царицу. Совсем как…
– Рамзес Нефертари, – хором произносим мы с Сетом.
Я вскакиваю из-за стола и начинаю расхаживать туда-обратно.
– Рамзес и Нефертари. Вечная пара влюбленных. Это то, что Соломон хотел сказать нам? Даже сегодня влюбленные люди вырезают сердца на деревьях и пишут на них свои инициалы, – объясняю я Сету.
До сих пор я не очень понимала смысл этого, однако, в общем и целом, сердце выполняет ту же функцию, что и контур царского картуша.
– Некоторые вещи никогда не меняются. Ни в любви, ни в ненависти. Это поразительно, правда?
Я не могу сейчас об этом задумываться. Изучение символов – не мой профиль, и я не могу себе представить, что когда-либо нарисую где-нибудь сердечко или даже просто причиню вред деревьям. Но вспоминаю, как это сделал мой отец. Тогда мы с Малакаем были еще маленькими. Мы проводили лето с родителями в Пикстон-Парке, и наш папа вырезал сердце на старой иве у реки. Он вписал туда наши инициалы. «Так мы все будем навеки связаны», – пообещал он. От этого воспоминания у меня на глазах выступают слезы. Если не потороплюсь, то скоро останусь лишь я.
Терпеливо ждавший Сет молча протягивает мне платок.
– Что будем делать с этой информацией? – вытерев слезы со щек, интересуюсь я. – Если в гробнице Рамзеса и существовали еще подсказки, они исчезли. Я досконально все обыскала.
– Значит, мы ищем человека, в которого был так же сильно влюблен фараон, – предлагает Намик. – Соломон был не из тех, кто смотрел на женщин свысока. Он обращался с царицей как с равноправным партнером. Лучше, чем с помощью картуша, он бы этого показать не мог. Только один жест сравним с подобным поступком.
– И какой?
– Рамзес приказал скульпторам и художникам всегда изображать Нефертари такого же размера, как и его. Это великое доказательство любви и доверия.
– То есть ты считаешь, что Соломон оставил нам следующее послание в гробнице Нефертари? Или даже Скипетр света? – Я не смею даже думать о подобном. – У нее в усыпальнице есть потайные ходы или камеры? До сих пор их обнаруживали только в гробницах царей. Почему?
– Потому что большинство фараонов воображали, будто только они после смерти могут охранять ковчег, – закатывает глаза Сет. Он всегда так следит за тем, чтобы не сказать ничего неправильного, будто боится, что его схватят, закуют в кандалы и отправят обратно к Ра. Вот почему этот жест кажется почти забавным. – Ни в коем случае нельзя было доверить женщине настолько важный предмет.
– Ни в коем случае, – соглашаюсь я. – Может, ей бы пришло в голову положить в ковчег свои украшения.
– Ведь они такие поверхностные и думают только о том, как бы украсить себя для своих мужчин, – ухмыляется Сет.
– Совершенно верно. – Я широко ему улыбаюсь. – Больше они ни на что не годятся.
Намик не участвует в нашем дурашливом диалоге, а мне эта чепуха поднимает настроение. Джинн же хмурит лоб.
– У Нефертари довольно большая усыпальница с множеством камер. К счастью, уничтожена только часть настенных росписей и узоров. Насколько мне известно, в гробницах цариц регалии действительно никогда не искали.
– Правда? – По-моему, это весьма беспечно.
– Аристоям тоже никогда не приходило на ум, что кто-то спрячет их драгоценное сокровище в женской усыпальнице. – Сет уже не улыбается, и я тоже.
– Еще одна причина взглянуть на эту гробницу.
– Мне тоже так кажется. – Бог еще раз внимательно смотрит на фотографию. – Рассказать Исрафилу про наше новое предположение или ты сама хочешь это сделать?
– Его комнаты тебе по пути. Завтра нужно всем вместе поискать подсказку, так будет быстрее.
Он сдержанно улыбается:
– Я передам высшему ангелу.
– Спасибо. И спасибо за твою помощь. Вашу помощь, – обращаюсь я к джинну, который выглядит обеспокоенным.
Испытывая легкую эйфорию, я возвращаюсь в наше крыло, пишу Малакаю и штудирую базы данных в Интернете в поисках информации о гробнице Нефертари. Это самая важная гробница в Долине цариц. На самом деле женщинам не дозволялось использовать царские сакральные тексты, разрешались только классические иллюстрации из «Книги мертвых». Это означало, что они были не так хорошо подготовлены к путешествию через мир мертвых, как их мужья. К счастью, в отношении Нефертари это правило не так строго соблюдалось, как с царицами до нее. Она получила множество изображений из усыпальниц царей, чтобы те помогли противостоять поджидающим на пути опасностям. Рамзес сделал все, чтобы воссоединиться с ней в полях праведников. Он не желал рисковать. Судя по всему, легенды о большой любви между ними правдивы.
Рано утром Намик поднимает завесу, и мы отправляемся к автомобилям, которые отвезут нас в Долину царей. Усевшийся рядом со мной Азраэль сжимает мою ладонь.
– Кстати, а почему вы не чувствуете регалии? – спрашиваю я, когда машины отъезжают. Лучше бы мы опять полетали. – Раз они обладают такой огромной мощью и принадлежат вам, разве вы не должны ощущать их энергию?
– Тогда было бы слишком просто. Это магические артефакты, которые наделяют своего владельца невообразимой силой. Однако им нужен тот, кто станет использовать эту силу.
– А в остальное время они незаметны?
– Если хочешь называть это так, то да, незаметны.
Долина цариц расположена южнее Долины царей, в пустынной впадине Фиванских гор. Там захоронены не только
