родителей. Когда они поняли, что им не выбраться? Умирая, мама с папой цеплялись друг за друга. Они задохнулись. Я проглатываю рыдания, которые рвутся из моего горла.
– Почти все. Подними руки.
Я послушно делаю то, что он велит. Азраэль уже снял с меня рубашку, и сейчас настает очередь тонкой маечки под ней. Я держусь за крепкие плечи, пока он помогает мне скинуть кеды. А после них спускает с ног льняные брюки. Теперь на мне остались только трусики и бюстгальтер. Азраэль тихо откашливается, и проходит пара секунд, прежде чем он вновь выпрямляется.
– Очень больно?
Наконец чуть-чуть приоткрыв глаза, я смотрю на свою кожу. Она красная, как у рака, которого бросили в кипящую воду.
– Я выжила, – просто отвечаю я, чувствуя, как между зубами скрипит песок.
– Ничего другого я бы не допустил. – Он стягивает через голову свою футболку и бросает к куче моей одежды, а потом, одной рукой подхватывая под колени, берет меня на руки. – Держись.
Все так же покорно я обвиваю руками его шею и кладу голову ему на грудь. Никогда прежде я так не боялась смерти, как в этой буре. Мое сердце, которое только что успокоилось, снова начинает биться быстрее, когда ангел прижимает меня к своей обнаженной груди. А потом слишком быстро опускает, и на мое израненное тело льется теплая вода. Я подставляю лицо под струи. Они смывают песок, даря приятную прохладу. Вообще-то я ожидала, что сейчас Азраэль оставит меня одну, но нос внезапно улавливает запах миндаля, жасмина и легкий аромат розы.
– Не пугайся.
Он разворачивает меня спиной к себе, всего секунду спустя начиная скользить руками по коже. Нежными движениями распределяет по моей спине ароматный пенящийся гель и бережно массирует. Я бы замурлыкала от того, насколько это приятно, хотя на самом деле должно болеть и щипать. Либо у этого ангела волшебные пальчики, либо у геля – исцеляющие свойства. Я запрокидываю голову назад, когда ангел втирает его мне в волосы. От плавных поглаживаний меня бросает в жар. И этот жар ощущается совершенно иначе, чем прежний. Намыливая мне голову, он придвигается ближе, водит руками по животу, вдоль пояса трусиков, под грудью. И везде наносит ароматный гель. С огромным трудом я подавляю стон и не поддаюсь порыву повернуться и прижаться к нему.
– Я бы не позволил тебе там умереть… – с придыханием шепчет Азраэль, целуя меня в изгиб между плечом и шеей.
Бросив попытки сопротивляться, я поворачиваюсь. И пусть по его лицу стекает вода, я замечаю беспокойство и тепло в его глазах. Наши губы встречаются, и вскоре во мне вибрирует его стон. Первый поцелуй – всего лишь мимолетное прикосновение. Его губы кажутся шершавыми и мягкими одновременно. Я игнорирую боль на коже и на лице. Внизу живота нарастает желание. Мне хочется чувствовать эти губы повсюду на своем теле, и больше нет причин от этого отказываться. Я хочу этого ангела, вот и все. Только что я смотрела смерти в лицо. Моя жизнь висела на волоске, а я так много не сделала и не испытала. Пункт «раз за разом целовать Азраэля» занимает верхнюю строчку списка.
Взяв мое лицо в ладони, ангел слегка приподнимает мне голову. Теперь я могу только моргать, потому что на лицо льется вода. Но в данный момент это не играет никакой роли, потому что он вновь меня целует. Сейчас поцелуй уже далеко не мимолетный, а требовательный. Его язык проникает меж моих губ, и я с уверенностью могу сказать, что так меня еще никто не целовал. Парни моего возраста считают, что прекрасно разбираются в любви, но большинство из них думают только о собственном удовольствии. А это нечто совершенно иное. Сейчас важна я. Мое тело тянется к Азраэлю, как будто хочет слиться с ним. Большими пальцами он успокаивающе проводит по моим вискам, языком изучая мой рот, и у меня такое впечатление, будто я превращаюсь в живое пламя. Вдыхаю мужской запах, глажу упругую кожу, нащупываю шрамы у него на спине и накрываю их ладонями, как будто в попытке его защитить. Мне мало его ласк. Мне нужно больше, больше его. Губы Азраэля скользят по моей шее к мочке уха, а я расстегиваю лифчик и бросаю его на пол душа, до безумия желая ощутить его руки на своей груди. Если он сейчас же не дотронется до меня там, я сойду с ума. Ангел смотрит на меня, а потом кончиком пальца проводит линию между моими грудями. Соски напрягаются, хотя к ним даже не прикоснулись, и я судорожно сглатываю.
– Надо тебя высушить.
– Я не хочу высыхать. Я хочу тебя.
– Не здесь.
Лишь в этот миг до меня доходит, где мы на самом деле находимся. Он принес меня не в свои апартаменты и не в женские покои. Мы на крыше дворца, а именно на своеобразной террасе, которую мне до сих пор никто не показывал. Солнце отражается в голубой воде бассейна. Вокруг него стоят удобные шезлонги с мягкими матрасами и подушками. Каждый шезлонг оборудован столбиками, где покачивается на ветру легкая ткань, которая превращается в балдахин, если кому-то захочется уединения. Пусть отведет меня на один из этих шезлонгов и займется со мной сексом. Недолго думая, я выключаю душ и беру его за руку.
– Нефертари, я говорю «нет», – останавливает он.
Посмотрев на Азраэля, я сглатываю, потому что забота и тепло исчезли из его взгляда. Не уверена, что вижу в нем теперь, но это похоже на отказ. В тело возвращается боль.
– Я просто хотел позаботиться о тебе, – натянуто произносит он. – Это не входило в мои планы. Нас в любой момент может кто-то увидеть.
– Хорошо. Да, ясно. Извини.
Нагнувшись, я поднимаю свой мокрый бюстгальтер. Неожиданно я испытываю стыд из-за того, что меня видят голой. Нервными движениями пытаюсь застегнуть лифчик. Ничего не получается, и на глазах выступают злые слезы. Я вешалась на шею ангела. Снова. Более высокий уровень неловкости уже вряд ли возможен.
Азраэль осторожно кладет мягкое полотенце мне на плечи.
– Нефертари… – опять начинает он, но вновь замолкает.
От стыда мне хочется умереть на месте. Прекрасно знаю, что я красива, и множество мужчин с превеликим удовольствием легли бы со мной в постель. И я не настолько тупая, чтобы думать, будто он считает меня непривлекательной. Но он все равно не хочет меня. Ничего сложного, и вряд ли стоит его заставлять. Я просто слишком потрясена тем, что сейчас произошло.
– Все в порядке, –
