Не только наши тела удовлетворяют друг друга, но и наши души. После того как дыхание выравнивается, я целую Нефертари в висок, выскальзываю из нее и встаю.
– Куда ты? – негромко спрашивает она и улыбается, не открывая глаз.
– Поухаживаю за тобой.
Положив ей под голову подушку, я нежно целую Нефертари. От волшебной мази джиннов покраснения почти сошли. Ее тело сияет в лунном свете, словно скульптура из белого мрамора. Я любуюсь этим сочетанием силы и уязвимости. Узнав правду, она разозлится и расстроится, но это ее не сломает. Ее ничто не сломает. Во всяком случае, не мужчина. Я приношу бокал вина, чтобы она могла попить. Нефертари безо всякого смущения вытягивается на белых простынях. Ей не требуется подтверждение собственной красоты. Она в полном согласии с самой собой и своим телом. Мне не хочется сейчас сравнивать ее с Нейт, однако та, хоть и была богиней, кажется, всегда нуждалась в подтверждении своей неповторимости.
– Раздвинь ноги, – прошу я, снова садясь на край кровати. Нефертари с улыбкой на губах делает то, что я говорю. Взяв бокал у нее из рук, я лью пару капель на пупок. Она вздрагивает, когда холод пробегает по разгоряченной коже и льется ей между ног. – Лежи спокойно. – Мой голос звучит хрипло, когда я склоняюсь над ней. Пальцы осторожно танцуют у нее на лобке. – Ты еще раз кончишь, – шепчу я. – И еще раз.
Нефертари тихо смеется, и, хотя ее тело изранено, она наверняка вымотана. Возможно, ей даже больно, но она приподнимает бедра, приглашая меня. Я потерян. Абсолютно и безвозвратно потерян. Этой ночью я вновь и вновь занимаюсь с ней любовью. Мы не устаем трогать и целовать друг друга. Я перестал считать, сколько раз кончил в нее. Больше не задумываюсь о том, что нашептываю ей на ухо, что уговариваю ее сделать и что уговаривает сделать меня она. Единственное, что мне известно, – это что я ни на минуту не могу от нее оторваться. Мне нужно касаться этой девушки, чувствовать ее кожу на своей, быть в ней и обнимать ее. Когда занимается рассвет, я сажусь и устраиваю ее у себя на коленях. Кладу ее голову себе на плечо и отвожу растрепавшиеся волосы с лица. Нефертари с довольным видом улыбается зацелованными губами. Мы вместе наблюдаем, как над пустыней поднимается кроваво-красное солнце.
– Кстати, я знаю, где находится сенет Великой царской супруги, – тихо сообщаю я.
Она поднимает голову:
– И ты говоришь об этом только сейчас? – Невозможно не расслышать ее возмущение. Нефертари пытается вывернуться, но я крепко ее обнимаю.
– Потому я и пришел вчера вечером, но ты меня отвлекла.
– Я тебя не отвлекала.
– Отвлекала: ты была голой.
– Где он? – ворчит она. – Говори уже.
– Совершенно случайно эта игра оказалась в сокровищнице королевы Саиды, а еще знаешь, как она туда попала?
– Просвети меня, ангел.
Сначала я снова ее целую, чтобы разгладить складочки на лбу. И при этом улыбаюсь, потому что хочу ее, даже когда она так сердита.
– Царица Савская как-то нанесла Саиде неожиданный визит вежливости. Она принесла с собой подарки, а среди них – по чистой случайности – оказался сенет. – Нефертари расслабляется в моих руках. Я ласкаю ее живот, ноги, целую груди. Больше всего мне хочется провести весь день с ней в постели.
– Откуда ты знаешь, что это именно та игра, которую мы ищем?
Нефертари тоже не может удержать пальцы на месте. Они нежно поглаживают шрамы у меня на плечах, пробегают по моим татуировкам и рисуют линию до того места, где наши тела уже снова могли бы соединиться.
Я сглатываю.
– Наверняка узнаем только после того, как Намик ее найдет.
Отстранившись от меня, Нефертари встает:
– Мне надо на нее взглянуть.
Я падаю обратно на подушки:
– Конечно. Ее уже ищут. Сокровищницы Саиды забиты до потолка. Намик принесет игру в зал аудиенций и сразу даст нам знать. Иди сюда.
– Нет. – Абсолютно голая, она направляется в соседнюю ванную. Подперев голову рукой, я смотрю ей вслед. – Если не хочешь, чтобы тебя застукала Исида, то лучше снова воспользуйся окном.
– Я мог бы принять с тобой душ.
Поднявшись, я следую за ней. Нефертари уже пустила воду и тянется за куском мыла. Запах лаванды щекочет мне нос.
– Только если в этот раз мне можно будет помыть тебя.
– Ни в чем себе не отказывай, принцесса.
Часом позже я жду Нефертари возле входа в женское крыло, чтобы вместе с ней идти в зал для аудиенций. На ней белые шаровары, майка и сандалии, которые подарила королева. Блестящие распущенные волосы ниспадают по спине. Взлохмаченными они мне больше нравятся. Когда Нефертари выходит и замечает меня, глаза у нее начинают радостно блестеть. Как же мне хочется взять ее за руку, хочется притянуть к себе и поцеловать, но это был бы совершенно неправильный сигнал. Такого желания близости у меня не возникало уже больше двенадцати тысяч лет, и оно абсолютно не к месту. Это единственная причина, по которой я держусь на расстоянии, пока мы шагаем по ярко расписанным коридорам, где полы выложены мозаикой самых разных цветов. Везде пахнет миррой и ванилью. Эти проходы тоже освещаются огнем джиннов, горящим в больших золотых чашах. В золоте выгравированы наши истории. Они рассказывают об Атлантиде и о войнах бессмертных. Я с удовольствием бы задержался с Нефертари во дворце джиннов подольше. Она до сих пор почти ничего тут не видела. Я мог бы показать ей город, водопады. Мы бы спали под звездным небом пустыни и занимались любовью. Однако все это останется лишь мечтой.
– Я звонила Малакаю, – нарушает она молчание, перед тем как мы подходим к залу. – Рассказала ему про сенет, но промолчала про бурю. Если будешь разговаривать с ним, пожалуйста, ничего об этом не говори.
Я киваю, потому что больше не буду с ним разговаривать. Или, вернее, буду только тогда, когда он уже не сможет ее отругать.
Двое стражей в синем обличье джиннов парят в трех футах над землей. Они тяжело вооружены, носят золотые цепи на шеях и широкие золотые браслеты. Судя по всему, обычно они охраняют королевскую сокровищницу, а это явно означает, что сенет найден. Стражи кивают нам в знак приветствия, и дверь как по волшебству открывается.
За ней за столом королевы уже ждут мои друзья, Кимми, Исрафил и Сет. На их лицах не заметно облегчения от находки. Кажется, наоборот, появилось еще больше вопросов. На миг у меня зарождается надежда, что наше с Нефертари
