ты точно больше ничего не помнишь?
– Вроде нет, – слукавил тот. – А кабаёши кто такие? Ни до, ни после я о них ничего не слыхал.
– В одном из так называемых Несуществующих миров проживает раса минотавров – людей с бычьими головами. Их мир находится рядом с Дном, и оттуда постоянно лезут всякие монстры, вампиры, оборотни… – Эрхал спохватился и оглянулся на Темьяна. – Я имею в виду не таких, как урмаки, а настоящих, диких оборотней, которыми движет лишь жажда убивать.
– Я понимаю, – спокойно отозвался Темьян. – Так что там с кабаёши?
– У минотавров существуют кланы профессиональных охотников за всякой нечистью. Их как раз и называют – кабаёши. У них выше реакция, чем у обычных минотавров, сильнее удар и есть кое-какие особые способности, которые и позволяют им побеждать. Так что прости, Темьян, но у вашей деревни не было против них ни единого шанса.
– А что за «Скрижали пророчеств» такие? – спросил Темьян. Ему было больно вспоминать, но он хотел выяснить все до конца.
Эрхал так резко натянул поводья, останавливая коня, что тот едва не встал на дыбы, а шедшая следом лошадь Темьяна была вынуждена сойти с тропы, задом проломив кусты. Оба животных недовольно храпели и раздували ноздри. Миссел приблизился и вместе с Эрхалом уставился на урмака так, словно у того вдруг выросла вторая голова.
– Вы чего? – растерялся Темьян, пытаясь справиться с лошадью, которая по каким-то своим соображениям не собиралась пока выбираться из кустов.
Ученик Бога и Проклятый переглянулись.
– «Скрижали пророчеств», Темьян? Ты сказал – «Скрижали пророчеств»?
– Ну да. А что это?
– Это очень мощный артефакт,– ровным голосом произнес Миссел. – Такие магические таблички, в которых содержатся записи о некоторых людях и событиях. О великих людях и грядущих событиях. Ключевых событиях. Способных повернуть ход истории и изменить существующий веками порядок вещей. Событиях, которые еще не произошли, но вскоре произойдут. И о людях, которые примут непосредственное участие в этих событиях… Под людьми я подразумеваю разумных существ всех рас, – пояснил Миссел. – И урмаков в том числе.
– Вот только не всем дано читать «Скрижали», – добавил Эрхал, продолжая разглядывать Темьяна странным взглядом. – Они появляются сами там, где захотят, и позволяют прочитать себя только тем, кого записи касаются напрямую.
– А теперь, Темьян, скажи нам, что держал «Скрижали» в руках, – предложил Миссел.
– Или еще лучше – что читал их. Что там есть запись и о тебе, – с усмешкой добавил Эрхал.
Темьян сложил руки ладонями вместе и поднял их перед собой в молитвенном жесте:
– Клянусь самым почитаемым мною всемогущим Богом Молний, что в глаза их не видел. Просто… о них упоминали при мне.
– Кто? – Взгляд Миссела стал жестким.
Темьян опустил голову.
– Я не могу сказать.
Миссел и Эрхал опять переглянулись.
– Пойми, Темьян, это может быть очень важно.
Темьян по очереди оглядел их напряженые лица:
– Я догадываюсь, что вы в состоянии прочесть мои мысли и воспоминания и без моего разрешения, но поскольку до сих пор этого не сделали… Кстати, почему, а?
– Я не могу, – покачал головой Эрхал. – Когда стану Богом, у меня появится такая способность, но пока нет. Хотя Миссел, конечно, может.
– К чтению чужих мыслей прибегают лишь в самом крайнем случае, – пожал плечами Миссел. – Читать мысли без разрешения означает проявить неуважение к их владельцу.
Темьян растерянно взглянул на Проклятого. Неуважение! Вот так! Значит, ураган считается с чувствами песчинки, медведь уважает муравья, всемогущий Бог не хочет обидеть простого смертного!
Мгновение Темьян колебался, но вспомнил охваченную огнем мать и сказал:
– Я не могу рассказать вам про «Скрижали», потому что тогда придется говорить и про все остальное. Но моя… с меня взяли слово молчать.
Он запнулся, подыскивая слова. Ученик Бога и Проклятый молча ждали.
– Клянусь, что расскажу все, если пойму, что это имеет отношение к нашему Чародею, – наконец сформулировал свою мысль Темьян.
Они кивнули и тронули поводья. Урмак с облегчением перевел дух и утер со лба испарину. Затем решительно вступил в борьбу с лошадью и заставил-таки ее выбраться из кустов на тропу.
– Миссел, Эрхал, но я по-прежнему могу задавать вам вопросы? – неуверенно спросил Темьян, рысью догнав своих спутников. – Мой отказ рассказывать не вызовет…
– Ответной реакции? Конечно, нет, Темьян. Ты смело можешь спрашивать нас о чем угодно, – поспешно откликнулся ехавший в середине Миссел.
– Только знай, что по задаваемым тобой вопросам мы сможем сделать некоторые выводы и, возможно, понять то, что ты пытаешься скрыть от нас, – честно предупредил Эрхал и послал коня вперед.
Миссел укоризненно покачал головой, но промолчал, а Темьян раскрыл рот от удивления: ему и в голову не приходило, что можно что-то узнать из вопросов!
Дальше они ехали молча, переведя коней в галоп и стремясь побыстрее выбраться из неприветливого дождливого леса.
P. S.
Дождь все усиливался, и вскоре ОН совершенно вымок. Длинные светлые волосы неопрятными, мокрыми прядями падали на лицо и лезли в рот. Одежда противно липла к телу. ЕГО лошадь внезапно на скаку помотала головой, и капельки дождя с ее гривы водопадом рухнули на седока, попадая в глаза.
ОН поморщился и покосился на своих спутников. Скачут, мерзавцы, как ни в чем не бывало. Один впереди, другой чуть отстает. И даже не думают проявить почтение к ЕГО сану – ублюдки! – и пропустить вперед, чтобы грязь из-под копыт того, который впереди, не летела жирными комьями оседая пористыми кляксами на ЕГО некогда роскошных штанах и ботфортах.
Как же ОН ненавидел и презирал своих спутников – тех, с кем вынужденно столкнул ЕГО рок в этом тусклом и неинтересном мирке. Мирке, в котором сошлись несколько очень важных нитей судьбы.
И теперь эти двое нужны ЕМУ. Нужны как воздух. Нужны, чтобы добиться поставленной, чрезвычайно важной цели. А когда цель будет достигнута, ОН станет полновластным хозяином Вселенной. ОН! А не Проклятые, и уж конечно не Боги, которым давным-давно пора на покой. Эти выродки – амечи и дейвы – даже не понимают, чем владеют. Они наслаждаются властью над смертными и считают, что именно это главное предназначение Бога.
Глупцы, растерявшие свою силу и истинное могущество на цели, недостойные Изначальных!
