Мария де Монпелье — третье... Первое же место совершенно неожиданно было отдано не отличавшейся красотой Валери де Медин.
Неожиданный результат привел в полную растерянность Марию-Антуанетту, да и король, впрочем сам отдавший голос за Валери, просто потому, что не знал за кого его отдать и считавший, что за Валери все равно никто не проголосует, был в полном недоумении.
— Доигрались, мадам, — сказал он, смахивая со стола все ненужные уже бумажки. Лист с результатами он держал в руке и не знал, что делать с ним дальше, — лучше объявите победительницей свою Жозе. Тогда остальные немного пошипят и успокоятся. Но если вы наградите титулом Прекраснейшей не самую красивую женщину, на которую и так ополчились все вокруг и которая стоит на грани скандала, думаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.
— Но это будет не честно, — Мария-Антуанетта взяла у короля лист и сложила его пополам, — раз уж мужчины выбрали Валери де Медин, то она и будет признана Прекраснейшей. Если бы они считали таковой Жозе, они бы четко написали ее имя на бумажках.
Валери была награждена, как прекраснейшая женщина Франции, и золотая диадема с рубиновым сердцем теперь возлежала на ее распущенных волосах. Награждали ее в полном молчании, и если бы ни музыканты, то можно было бы подумать по лицам участников церемонии, что кого-то хоронят. Но музыка была торжественно-веселая, поэтому Валери улыбалась. Она победила, и месть ее удалась на славу. Пусть теперь все эти женщины говорят о ней все, что угодно. Это может быть расценено либо как ревность, либо как зависть. А она стояла на сцене в золотой диадеме и белом платье Эриды, с яблоком в руке. И, знала она, все мужчины, которые по совершенно разным причинам отдали за нее свои голоса, смотрят только на нее.
Роль Эриды пришлась ей по душе. Наутро Мария-Антуанетта прислала ей акварельный портрет, изображавший ее триумф. Художник приукрасил ее черты, чтобы подпись «Прекраснейшая» соответствовала изображению. Но в целом портрет был похож. Валери бросила его на стол, не желая вспоминать прошлый вечер
Глава 11
Сразу же после награждения она вышла к озеру, оторвавшись от всех. Венец еще сиял в ее волосах.
— Кому же достанется роль Париса? — услышала она вкрадчивый голос.
Григор Бобрин со своими неизменными спутниками стоял у нее за спиной.
— Я как и обещал, голосовал за вас. И, как видите, у меня хороший вкус, — он усмехнулся, — хотя вряд ли кто-то мог устоять после вашего представления. Поздравляю, наихитрейшая, вы отомстили сразу всем.
— Благодарю вас, месье.
Она отвернулась и пошла в сторону дворца, но Григор остановил ее, схватив за руку.
— Не отказывайте мне в милости прогуляться со мной. Просто прогуляться. Я возьму своих людей, и они не оставят нас наедине.
Оценив ситуацию, Валери молча кивнула. Несмотря на победу, она была не в настроении гулять по парку в обществе Григора Бобрина. Ей хотелось побыть одной, и поразмышлять, что же делать теперь, когда ее месть осуществилась, а письма из Мадрида скоро захлестнут Версаль и слухи о разводе станут реальностью. Но отделаться от него не было никакой возможности, поэтому она медленно пошла рядом. Два спутника Григора, Жан Меренский и Андре Синев шли далеко позади.
В полном молчании они углубились в парк, и только тут Валери поняла, куда привел ее Бобрин. Прямо перед нею высился Храм Любви, где мраморный Амур вырезал свой лук из щита Геркулеса.
— Чего вы хотите? — Валери резко остановилась и отступила на шаг.
— Вы прекрасно знаете, чего я хочу. Тут никого нет. И место создано специально для встреч.
— Вы не посмеете прикоснуться ко мне. Даже если моему мужу все равно, то найдется не мало тех, кто сможет постоять за мою честь.
— Честь? — он рассмеялся, — Валери, ну какая у вас честь? Вы потеряли ее где-то между Миланом и Мадридом среди ваших похождений, о которых слагают легенды. Непонятно с чего вы вдруг стали верной женой мужу, который желает с вами развестись. Прекратите ломаться, Валери, мы с вами хорошо знаем друг друга!
— Проводите меня до дворца, — сказала она.
— Я обещаю, что вы не пожалеете!
— Проводите меня до дворца!
Григор снова засмеялся и схватил ее в объятья. Спутники его куда-то делись и кричать было, конечно же, бесполезно. И тут Валери поняла, что все еще держит в руке золотое яблоко раздора. Она обмякла в объятиях Григора Бобрина, откинула голову и призывно улыбнулась.
— Ну хорошо, Григор, давайте же не будем ссориться. На самом деле я просто испытывала ваши чувства.
Он немного разжал объятия и смотрел на нее горящими от страсти глазами.
— Ты же знаешь, как я влюблен в тебя, — прошептал он хрипло, и это были его последние слова.
Валери размахнулась и со всей силы ударила Григора золотым яблоком по голове.
Руки его разжались и он осел на землю, закатив глаза. Валери не стала проверять, жив Бобрин или нет, она бросилась по дорожке в сторону Трианона, но тут услышала, что за ней кто-то гонится. Бежали двое — Жан Меренский и его спутник. Вдруг послышались крики, звуки ударов, и грянул выстрел. Один из двух спутников Григора Бобрина упал на дорожку, а второй стоял над ним, держа пистолет.
— Бегите, Валери! — крикнул Жан Меренский, — я посмотрю, что вы сделали с моим господином.
...
Пробежав какое-то расстояние, Валери перешла на шаг. Она быстро шла мимо озера, все еще держа в руке проклятое яблоко. Уже у самого Трианона ее встретила компания из придворных дам, среди которых были и сестры Монпелье.
— Как чудесно встретить самую красивую женщину Франции! — пропела Мария де Монпелье, и Валери поняла, что Мария слишком много выпила и ничего хорошего из их встречи не выйдет. Она хотела молча пройти мимо, но Диана де Монпелье побежала следом и остановила ее.
— Вы прекрасны! — хихикнула Мария, — не, на самом деле вы прекрасны! Особенно в прозрачной одежде. Это было не очень-то честно, прекраснейшая! Но ничего, мы хотим еще раз увидеть ваше несравненное тело, — Мария сдернула с нее плащ, потом пояс, а Диана вцепилась в тунику, стараясь оторвать лямку.
Валери вырвалась и ударила Диану так, что та отлетела в сторону. Мария же была сильнее, она повисла на руке
