добиться разрешения на дальнейшее обучение, Тавора-младший все равно был бы отчислен, только чуть позже. Мальчишка оказался откровенно слабым и совершенно не интересовался учебой.
Даже сейчас, вместо того чтобы добиваться победы постоянными тренировками, он решил схитрить. И так просто он не сдастся.
Не успел Педру отойти от лагеря и ста шагов, как услышал разговор.
– Иди за ним, – приказал фамильяру Тавора, – как только убедишься, что вас никто не видит… поговори с этим парнем, серьезно поговори. Понимаешь? Припугни, пообещай золотые горы. Но чтобы держал язык за зубами, ясно? Но не калечь. Иначе отец меня пришибет.
– Будет исполнено, молодой хозяин, – совсем тихо ответил фамильяр, и Педру услышал за спиной шаги.
Он нарочно прошел в дальний темный угол под навесом и, достав фонарик, сделал вид, что высматривает дрова. Наклонился над поленом, поднял его и словно невзначай обернулся. И очутился лицом к лицу с фамильяром. Вздрогнув для натуральности, он ошарашенно и испуганно пробормотал:
– Чего… тебе надо, бештафера?
Когда Педру в последний раз видел этого фамильяра, тот был седьмого уровня. Сейчас, под амулетом, уровень не определить, но, очевидно, что наглости и самоуверенности бештафере не занимать. Тем более учитывая его убежденность в том, что он преследует человека. Судя по оскалу на лице, он так ничего и не заподозрил.
– А ты, смотрю, бесстрашный. Особенно для простолюдина. Ты из того дурацкого велокружка, что притащился сюда вместе с колдунятами? – Фамильяр показал весьма внушительные клыки. – Не боишься не вернуться в свой лагерь? Тут опасно ночью. Кругом обрывы, пропасти. Каждый год кто-то калечится, а то и похуже… – тихо и вкрадчиво проговорил он.
– А твой хозяин не боится, что я разыщу организаторов прямо сейчас? – Педру начал надоедать маскарад. – Я не люблю угрозы.
– Очень тебе этого не советую. Ведь беда может случиться не только с тобой. Например, ночью в лагере произойдет пожар. Представь, как будут выбегать из горящих палаток твои друзья. Как будут взрываться бутылки, что вы в изобилии привезли с собой. Хотите отпраздновать завтрашним вечером? А ведь для кого-то из вас он может не наступить…
Педру с трудом подавил нахлынувшую ярость. И, не удостоив фамильяра ответом, демонстративно отвернулся, включил фонарик и принялся набирать дрова.
Фамильяра это разозлило. Уже не пытаясь скрываться, он протянул руку, чтобы схватить нахала за плечо и… ухватил лишь воздух. А Педру аккуратно положил поленья, выключил фонарик и повернулся, растянув губы в улыбке. И с добродушной улыбкой Мануэля она не имела ничего общего.
– Ты кто? – ошарашенно воскликнул фамильяр.
– А ты как думаешь? – почти ласково спросил Педру. – Я знал, что твой хозяин недоумок, но ты-то мог нажить за века хоть немного ума. Ты же видел флаг Академии над соседним лагерем.
– Конечно, видел, – рявкнул фамильяр, – но ты не колдун. И кем бы ты ни был, пусть даже ментором, за то, что оскорбил моего хозяина, я…
Ни договорить, ни даже пошевелиться он не успел. Педру вытянул руку, ухватил его за горло и, приподняв над землей, посмотрел прямо в глаза, заметно оскалившись.
– Меня немного обижает, что ты не узнал меня. За последние сто лет я почти не изменился.
Фамильяр выпучил глаза, его зрачки расширились от страха.
– Коимбрский Лев… – прохрипел он.
– Неожиданно, да?
– Ты… двигался как обычный человек, говорил как человек… Назвал человеческое имя… Ты даже пахнешь человеком! И совсем не похож на Черную Бестию!
Педру поморщился:
– Мне не нравится это прозвище.
Фамильяр опустил глаза, признавая поражение. И Педру разжал руку.
– А теперь послушай, – произнес он. – За то, что ты посмел угрожать, я тебя накажу. У тебя есть ровно три минуты, чтобы объяснить своему хозяину, почему ты отправляешься домой. Амулет оставишь мне. И если задержишься хоть на секунду, я сожру тебя вместе с твоим слабоумным хозяином. Потому что угрожал ты, ничтожная тварь, наследнику рода Браганса!
Последние слова он прорычал прямо в лицо бештафере. И тот исчез, как ветром сдуло. Только амулет – ладанка с гербом Тавора, осталась лежать на земле. Педру поднял ее, а потом принялся заново собирать дрова.
С тех пор как Мануэль ушел, Афонсу сильно нервничал. И даже пожалел, что не пошел вместе с ним. Время тянулось медленно. Паула, сказав, что очень устала, ушла спать. Заглянула Мафалда, но, убедившись, что объекта ее воздыханий в лагере нет, вернулась к своему костру.
Наконец Мануэль появился в свете догорающих поленьев. На лице его сияла широкая довольная улыбка, а в руках он держал большую охапку дров, которые принялся укладывать в костер.
– Ну что? – не выдержал Хосе и, отобрав у Мануэля дрова, сам занялся огнем.
– Эти ничтожества посмели угрожать… моим друзьям, – не теряя благодушного вида, проговорил Мануэль, – поэтому… – он вынул из кармана куртки ладанку на цепочке и поболтал ею в воздухе, – пришлось их примерно наказать.
– Что? – Афонсу похолодел. – Только не говори мне, что ты… Они живы?
– Конечно. – Мануэль посмотрел укоризненно и протянул ладанку. В свете костра блеснула цветная эмаль – герб Тавора. – Мне пришлось отобрать у них амулет блокировки, а фамильяр уже летит домой с докладом главе рода. И кое-кого дома ждет очень теплая встреча. Сеньор Мигел Тавора еще во времена студенчества имел весьма суровый нрав.
– А не маловато ли им? – усмехнулась Ана. – Мухлюют, угрожают… Чем угрожали, кстати?
– Лагерь поджечь.
– Пфф… – фыркнул Хосе, – понту как у аристократов, а ведут себя как гопники. Надо было все же доложить организаторам.
Афонсу нахмурился и, взяв ладанку, повертел ее в руке.
– Мануэль прав, мы не будем прилюдно позорить Тавора. Сеньор Мигел и так натерпится стыда, когда придет к ректору с просьбой вернуть семейную реликвию. Пусть сам разбирается со своим наследничком.
– Ну, тогда давайте еще поставим чаю, что ли, – предложил Хосе. – Спать пока неохота. И у меня где-то завалялось печенье.
– Печенье – это прекрасно, – обрадовался Мануэль и протянул руки к костру.
Вода еще не успела закипеть, как возле лагеря послышались голоса. Сначала по ветрозащитному экрану скользнул луч фонарика, а потом появилась здоровенная рыжая лохматая собака. Она принялась принюхиваться и осматриваться по сторонам. Афонсу почувствовал, как неприятно загудел и завибрировал позвоночник. Бештафера. Видимо, один из двух бештафер, принадлежащих спасателям. Фонарик погас, и в круг костра вошли двое молодых мужчин с эмблемой соревнований на рукавах.
– Вечер добрый, студенты, – поприветствовал один из них, очевидно, ответственный за эту «собаку» колдун, – извиняемся за беспокойство, но…
Договорить он не успел. Мануэль, восторженно улыбаясь, кинулся к бештафере.
– Ой, какая классная собачка! – Он принялся трепать обалдевшую от такой наглости бештаферу за уши. – Обожаю собак. Это спасатель, да?
– Это бештафера, идиот, – рявкнула Ана и, схватив Мануэля за шкирку, оттащила в сторону. Тот с испуганным
