и Сэнди.
— Что случилось? — Рявкаю я.
— Мы нашли кое-что на окраине леса, почти за территорией стаи. Ты должна это увидеть, Альфа. Терренс уважительно склоняет голову, но не раньше, чем я замечаю беспокойство в его глазах.
— Покажи мне, — приказываю я и обращаюсь, не задумываясь. Дом и я следуем за ними, а затем я меняюсь назад и внимательно рассматриваю то, что они нашли. Запах крови, несомненно, насторожил их и вывел наружу. Я просто рада, что это не было ловушкой.
Это послание.
К дереву прикреплено светящееся отравленное лезвие с сердцем, за которым прикреплен лист бумаги. Я быстро вытаскиваю лезвие, бросаю его на землю и читаю пропитанное кровью послание, оставленное для нас.
Мы жаждем крови. Вы забрали наших людей, а теперь мы заберем всех ваших.
Не очень поэтично, но, в конце концов, они охотники. Это предупреждение, обещание того, что должно произойти, и все счастье и безопастность, которые я чувствовала последние несколько дней, исчезают. Скомкав бумагу, я выбрасываю ее. — Созови собрание, — говорю я Дому. — Нам нужно покончить с этим сейчас.
Я надеялась, что у нас будет время, но у нас его явно нет. Мы едва оправились от потери Чана и наших товарищей по стае, но им все равно. Они вернутся, и еще больше будет потеряно.
Если только мы не обрушим эту войну на них и не заставим их всех заплатить за то, что они сделали.
— Это самоубийство, — шипит Белый.
— Это наш единственный выход, — возражаю я. — Если мы будем ждать, они снова нападут на нас. С нами может все быть в порядке, или мы можем потерять еще больше волков и ничего не решить. Мы должны использовать свое преимущество. Прямо сейчас они прячутся. Они слабы и исходят угрозами, ожидая, что мы спрячемся и будем ждать. Мы не можем этого сделать!
В зале никого, кроме двадцати волков, которых я позвала, всех, кому я доверяю, но решение должно быть принято.
— Она права, — медленно произносит Вейл. — Я знаю, как думают охотники. Прямо сейчас они вызывают больше подкреплений, создают больше оружия и выжидают подходящего момента для атаки. Когда они это сделают, на этот раз они не отступят. Они убьют всех - детей, женщин и мужчин. Наш лучший выбор - план Куинн, элемент неожиданности. Мы можем поймать их до того, как они будут готовы, и покончить с этим раз и навсегда .
— А кто пойдет? — Спрашивает Дом.
— Только добровольцы. Я никогда никого не буду принуждать, но знайте, что я пойду, — отвечаю я, ожидая, пока протесты утихнут после моего заявления. — Если я не вернусь, Мари будет править в мое отсутствие, пока не будет выбран другой альфа.
— Нет, — протестует Мари. — Я потеряла свою пару. Я не потеряю свою дочь.
— Ты все равно потеряешь меня. По крайней мере, так у нас есть шанс, — говорю я ей. — Я не буду сидеть здесь и ждать, как трус. Я встречусь с ними лицом к лицу. Они просто люди, вот и все. Несмотря на то, что они здесь сделали, они слабы и бессильны. Мы - существа, рожденные лунным светом и болью. Мы - клыки и когти. Мы - волки. Пришло время показать им это. — Я хотела, чтобы это было голосование, но очевидно, что им нужен кто-то, кто возьмет на себя ответственность, поэтому я держусь стойко, доверяя своему суждению, как учил меня Чан. — Это мое решение. На этот раз это не совместное решение. Распространяйте информацию, только добровольцы. Соберите как можно больше людей, не оставляя стаю без защиты. Дайте понять, что мы, возможно, не вернемся.
Я смотрю, как они выходят, споря между собой. — Пожалуйста, Куинни, — умоляет Мэри, ее глаза блестят от непролитых слез, когда она останавливается передо мной. — Не заставляй меня стоять в стороне и смотреть, как ты идешь навстречу смерти.
Я сжимаю ее руку, встречая ее обеспокоенный взгляд. — Я должна это сделать. Пожалуйста, пойми, я делаю это для всех.
— А как же ты? Как же я? Мой партнер отдал свою жизнь за всех, и теперь ты собираешься сделать то же самое, — шипит она, гнев смешивается с ее болью.
— Это перестало касаться нас в ту секунду, когда они убили одного из членов нашей стаи. Теперь я альфа, а не просто твоя дочь. Я должна думать о жизнях каждого, не только о своей. Я не могу и не буду стоять в стороне и позволять им разрушать нашу стаю. Если они хотят войны, я устрою им ее. Я наклоняюсь и целую ее в щеку, зная, что ей больно. — Я знаю, ты напугана, я тоже, но я должна хэто сделать. Не заставляй меня уходить без твоего благословения.
В каком-то смысле я не завидую своей матери. Она - сердце и душа этой стаи, и хотя она никогда не будет лидером, она должна наблюдать, как ее семья делает именно это, и умереть за это. Все это время она держится молодцом, поддерживая наш народ вместе, несмотря на собственные страдания.
Она сглатывает, слезы текут по ее щекам. — Тебе лучше вернуться.
— Я постараюсь, — обещаю я. — Присмотри за стаей ради меня.
— Только до тех пор, пока ты не вернешься, — парирует она. — Так что возвращайся домой. — Она отступает назад, глядя на Вейла, Люсьена и Джея. Мне даже не нужно спрашивать их, будут ли они добровольцами, потому что я знаю, что они пойдут со мной.
Это невысказанное обещание.
— Верните мою дочь домой, ко мне. Поклянись в этом, — требует она.
— Мама, — предупреждаю я.
— Поклянись в этом, — рычит она.
— Я скорее умру, чем позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось, — спокойно заявляет Джей. — Я убью каждого охотника, который посмеет причинить вред женщине, которую я люблю, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вернуть Куинн домой, к тебе.
Мое сердце замирает от его признания. Он любит меня?
Это кажется правильным, и, несмотря на обстоятельства, мой волк воет от счастья и одобрения.
Мари сглатывает и кивает. — Думаю, этого достаточно. — Она оглядывает меня. — Ты храбрая дура, такая же,
