как твой отец.
— Вот почему ты нас любишь, — отвечаю я.
— Иногда чертовски больно любить, — бормочет она, прежде чем обнять меня и уйти. Я смотрю, как она уходит, зная, что она борется с потерей своей единственной связи с этим миром. Мне нужно вернуться не только ради своей стаи, но и ради нее. Я знаю, что потерять меня означало бы для нее смерть, и я не позволю этому случиться.
Я вернусь.
Я должна, и когда я это сделаю, я принесу мир.
Им нужны были звери?
У них есть они и вся дикая природа, которая живет в наших душах.
Мы все понимаем, что сегодняшний вечер может стать нашим последним в этом мире. В стае тихо, поскольку близкие проводят ночь с теми, кто вызвался добровольцем, максимально используя то время, которое у нас есть.
Я одна, смотрю на озеро, но мне следовало бы знать, что я никогда не буду по-настоящему одна - больше нет. Когда-то я жаждала тишины и уединения, но теперь ненавижу это. Я скучаю по их насмешкам, их дразнящим голосам и теплу от осознания того, что они рядом со мной.
Они были в моей жизни недолго, но я привыкла полагаться на них, когда мое бремя стало слишком тяжелым. Это должно пугать меня, но если уж на то пошло, то это облегчение. Я заботилась обо всех остальных, сколько себя помню, но с ними мне это не нужно. Они заботятся обо мне. Они берут на себя вес и позволяют мне функционировать.
Я чувствую их позади себя, они дают мне пространство, в котором я нуждаюсь, не позволяя мне чувствовать себя одинокой.
Возможно, мы начинали как враги, но заканчиваем чем-то гораздо большим, и если я буду честна сама с собой, я хотела бы, чтобы у нас было больше времени, чтобы выяснить, чем именно.
Может быть, это из-за тикающих часов, которые я чувствую, или из-за беспокойства о том, что завтра может никогда не наступить, но в кои-то веки я чувствую себя уязвимой.
— Я бы хотела… нет, я знаю, что мы могли бы стать чем-то большим, может быть, даже парой в этой жизни. Вы никогда не хотели украсть у меня силу, вы просто хотели быть рядом со мной, пока я буду руководить, а у меня такого никогда не было. Может быть, в другой жизни мы могли бы состариться вместе. Может быть, вы могли бы стать всем, о чем я даже не подозревала, что ищу.
— Мы можем получить все это, — бормочет Люсьен. — У нас может быть все, и мы пара, Куинн, была церемония или нет. Мы друзья. Мы начинали как враги, но, если быть честными, наша ненависть была слишком близка к любви, чтобы закончиться как-то иначе.
Я улыбаюсь этому, мои глаза все еще устремлены на воду, как будто я боюсь, что, когда я отведу взгляд, они исчезнут вместе с ней. — В другой жизни, Люсьен, я бы любила тебя до конца. — Я смотрю на Вейла. — Я бы потратила годы, исследуя все эти шрамы и залечивая их. — Я смотрю на Джея и сглатываю. — Я бы научила тебя быть волком, которым ты всегда был.
— Тогда давай сделаем это, — говорит Вейл. — Если мы переживем завтрашний день, тогда мы сделаем это. Мы проведем вместе вечность. У тебя уже есть мы, Куинн. Даже когда мы были врагами, наши жизни вращались вокруг тебя - мы охотились на тебя, ненавидели тебя и причиняли тебе боль, - так давай проведем остаток жизни, любя тебя .
— А если у нас не будет вечности? — Спрашиваю я, в кои-то веки опечаленная этим.
— Тогда у нас есть сегодняшняя ночь, — бормочет он, подходя ближе, луна освещает его, как любовника. — Мы сделаем так, чтобы это казалось вечностью, если ты нам позволишь.
Я встречаюсь с его яркими глазами, мягкая улыбка изгибает мои губы. — Тогда покажи мне, что такое вечность.
Он преодолевает оставшееся расстояние одним шагом, его рука запутывается в моих волосах, когда он целует меня. Мы опускаемся на колени на берегу, и он откидывается назад, притягивая меня к себе, пока мы целуемся.
Я погружаюсь в него. Я тону в нем. Я позволяю ему сделать меня верующей, и во имя Его я молюсь.
Я молюсь, чтобы завтра никогда не наступило, когда его руки скользят по моему телу, заявляя права на каждый дюйм вместе с моим сердцем и душой.
Его рука скользит по моей сердцевине, поглаживая, пока он целует меня. Этот момент такой мягкий, не похожий на наш обычный бешеный, животный трах. Он поворачивает мою голову, и еще больше губ встречаются с моими - более твердые и слегка безумные.
Джей.
Мы целуемся, пока Вейл гладит мою киску, пока мои бедра двигаются, и во мне медленно нарастает удовольствие. Джей отстраняется, и моя голова запрокидывается назад, чтобы Люсьен мог поцеловать меня вверх ногами.
Его брат доводит меня до грани оргазма, а затем отстраняется.
— Продолжай целовать его, красавица. Позволь нам любить тебя до конца, — бормочет Вейл, скользя вверх по моему телу. Он сжимает мои бедра, когда его теплый, твердый член вдавливается в меня, и слезы по какой-то неизвестной причине наполняют мои глаза.
Они обращаются со мной как с драгоценностью, и мне хочется плакать.
Вейл медленно высвобождается из моего прильнувшего влагалища и толкается обратно, его бедра прижимаются к моим в медленных, любящих движениях, пока его брат целует меня. Руки Джея скользят вниз по моему телу, обхватывая и лаская.
Я позволяю им унести меня, и когда я кончаю, Вейл следует за мной. Мягкий оргазм уносит меня на волне, пока я не просыпаюсь оттого, что Люсьен входит в меня, его рука обхватывает мою грудь, когда я открываю глаза. — Почувствуй свое сердце, Куинн. Почувствуй, как оно бьется для нас. Оно наше, и мы сохраним его сейчас и навсегда.
Я киваю, чувствуя, как мое сердце бьется в унисон с его, когда он наклоняется и снова завладевает моими губами. Он нежно целует меня, наши языки сплетаются, когда наши тела соединяются. Вода плещется рядом, как музыка, наше дыхание затруднено, а тела скользкие от пота.
— Вот и все, красавица, — шепчет он мне в губы. — Почувствуй нас, почувствуй меня. Позволь мне доказать, насколько прекрасной
