разлом – мое особое творение, созданное благодаря части твоего дара Зрячей. Он – истинная сердцевина, от которой поползут другие веточки.
– О чем ты говоришь? – вновь спросила Этель, но Ви продолжал молча смотреть на небосклон, залитый рассветным золотом.
Поймет ли она его? Примет ли дар, который уже считает проклятьем?
Этель закрыла лицо ладонями и сдавленно произнесла:
– Мне страшно любить тебя.
Он уже слышал эти слова. Тогда Этель сказала, что боится потерять Ви. Сейчас признание звучало совсем с иным оттенком. В нем было больше горечи и сожалений, чем Ви мог бы вынести.
– Потому что я монстр?
Она резко убрала руки от лица и быстрее, чем Ви успел заглянуть в ее глаза, прижалась к его груди. Дрожащие пальцы стиснули ткань его черного сюртука, сотканного, как и сам Ви, напополам из реальной материи и Изнанки.
– Пока не поздно, остановись. Умоляю!
Ви оторопело смотрел, как девушка, в которую он влюблен, дрожит от рыданий. Как отчаянно она жмется к нему, точно пытаясь проникнуть в самое сердце.
– Не уничтожай мой мир. Оставь мой дом в покое! – прокричала она с надрывом, задыхаясь в слезах.
Ви боялся даже коснуться Этель. Он был уверен, что если обнимет ее, если прижмет к себе, она разрыдается еще больше. В конце концов, Этель не нужна его ласка. Ей нужен покой.
– Твой дом рушится изнутри, пока ты закрываешь на это глаза. Но трещина уже коснулась и тебя, Этель, она уничтожила твою семью. А ты просто терпишь.
Всхлипы стихли. Этель утерла тыльной стороной ладони блестящие от слез щеки и, глядя на Ви волком, отползла, чтобы сидеть подальше от него.
– Ты ведь не эгоистка, Этель, как и я – не злодей. Так подумай же о тех, кто потом может пострадать из-за тьмы, которую ты боишься сейчас уничтожить.
Он выиграл этот спор, но сладкое чувство победы окрыляло Ви ровно до того момента, пока он не понял, что Этель снова плачет. И пусть он все еще оставался уверен в своей правоте, слезы Этель портили момент близящегося триумфа. Ее боль эхом отзывалась и в Ви. Это злило донельзя!
Он столько мечтал об этом дне! Предвкушал, как явит миру истинный облик, что поглотит все зло! Теперь это все казалось лишь неприятной рутиной, с которой нужно разобраться как можно скорее.
Ви не отступит от цели, но и наслаждаться дорогой к ней уже не сможет.
– На что будет похож мой мир? – едва слышно бормотала Этель, яростно утирая слезы.
Она не смотрела на восходящее солнце, не любовалась небом и ни разу не взглянула на Ви с любовью, которой он так жаждал. В ее глазах болотом застыла жалость и тоска. Ее тонкий силуэт, напоминавший вытянутый мазок яркой краски, теперь походил на скрюченную сухую ветку. Даже рыжие волосы будто потускнели, а шрамы, казалось, еще плотнее затянули левую половину лица. И Ви не мог избавиться от мысли, что это все – его вина.
– Этель, – позвал он, отвернувшись. Не мог смотреть ей в глаза, но должен был признаться: – Твой мир не изменится, обещаю. Мы вернем ему прежний облик, когда все будет кончено.
– Что именно будет кончено? Казни неугодных? – язвительно подловила Этель.
Когда Ви не ответил, она сама поинтересовалась:
– Сколько же времени это займет? Да и как ты планируешь все исправить? Это вообще возможно?!
– Возможно.
Ви перевел взгляд на Этель, но она этого даже не заметила. Как завороженная, она смотрела на кольцо Ви. Ее губы были покусаны до крови, а в глазах сверкал отчаянный блеск.
– Дай мне несколько дней, а потом мир снова станет прежним. Никакой Изнанки и разломов. Обещаю.
– Я не верю тебе, – Этель поднялась на ноги. Она выглядела так, будто готова была прямо сейчас развернуться и уйти, хлопнув дверью. Только вот они на лугу за городом, и идти ей некуда. Лишь во власти Ви вернуть ее домой.
Он мог бы махнуть рукой на ее упрямство. Этель все равно никуда не денется – сейчас она даже не знает, где находится, и полностью зависит от Ви. Но он впервые за сотню лет ощутил, что может быть любим, и цеплялся за это чувство всеми силами.
Отвратить от себя Этель – значит отвернуть целый свет.
– Этель, я не собираюсь уничтожать этот мир. Он станет домом для нас обоих.
Она удивленно моргнула, и на какой-то миг с ее лица стерлись все эмоции. Но уже в следующую секунду Этель поджала губы в тонкую напряженную нить. Она потупила взгляд, но не отвернулась, не попятилась. Тогда Ви нерешительно шагнул навстречу:
– Я хочу прожить с тобой счастливую жизнь, как обычный человек. Хочу понять, каково это, прежде чем уйти вслед за тобой.
Эти слова сдавили горло. Ви будто снова оказался на дне озера. Вода не только распирала изнутри, но и давила снаружи. Горькая правда точила Ви, и молчать о ней не было смысла. Этель и так все знает.
Она поделилась с Ви половиной своих жизненных лет и вряд ли доживет до старости. Сколько ей осталось? Сколько осталось им?
– Я уйду в Изнанку, когда мы поймем, что конец близок, – Ви произнес это так, будто момент прощания уже настал. Хотя в этом было зерно истины. Для него, векового призрака, любой отмеренный Этель срок – всего лишь миг. – Я открою последний разлом, а ты поможешь мне уйти. И, если захочешь, уйдешь вместе со мной.
Ветер потрепал волосы Ви, будто утешая. Он протянул Этель руку раскрытой ладонью вверх и взмолился, чтобы она протянула свою в ответ.
– Я не уничтожу наш дом, – повторил он твердо. – И я понимаю, почему ты мне не веришь.
– Мир затопит Изнанка, – напомнила Этель, не решаясь вложить свою ладонь в бледную руку Ви. – Как ты все исправишь? Как закроешь разломы?
– Это сделаешь ты, – он не хотел раскрывать карты раньше времени. Но если это единственный способ успокоить волнение Этель и подарить ей надежду, то Ви готов.
– Как? – коротко спросила она. Ее рука зависла совсем рядом над ладонью Ви. Он кожей ощущал тепло, что излучала ее кожа.
– Каспер. Он – начало и конец всего.
Ви надеялся, что правда вновь вдохнет в Этель жизнь. Он хотел увидеть заветную улыбку, но то было лишь ее жалкое подобие. Губы Этель изогнулись, но взгляд остался жестким. Поэтому, когда пальцы Этель скользнули по его, когда она прильнула к груди Ви, он не поверил.
Он поймал руку Этель за секунду до того, как она сняла бы с его пальца кольцо.
– Что ты
