Крапива прыснула в кулак. В этот момент на противоположном берегу что-то гулко грохнуло, на озерной глади образовался фонтанчик воды.
— Мать их за ногу! — схватился за голову Лохматый, оставаясь по колено в воде. — Так они динамитом рыбу глушат.
Боб помрачнел, сурово глянул Лохматого, потом на Крапиву:
— Уважаемая Крапива, у вас сентябрьская квота какая?
— На две особи, — нарочито равнодушно ответила Крапива. Боб снова посмотрел на Лохматого и твердо сказал:
— А ну, пошли!
Дорогу вокруг озера вряд ли можно было назвать легкой. Да и собственно дороги-то не было — спутникам то и дело приходилось продираться сквозь кусты, шлепать по заросшей травой трясине, спотыкаться о торчащие из торфяника корни. Боб шел первым, порою ломился сквозь кусты, напоминая собой небольшой бульдозер, за ним легко перепрыгивала с кочки на кочку Крапива, замыкал шествие Лохматый, без конца что-то бубня себе под нос. К концу пути Боб совершенно разозлился — он зацепился плащом за корягу, резко дернул и вырвал из него кусок.
— Ну я им сейчас покажу, — рявкнул Боб и погрозил кулаком. Почему-то в сторону озера. Через пару минут они все-таки добрались до поляны.
Компания на берегу устроилась с комфортом: складной столик, заставленный красивыми бутылками и деликатесами, шезлонги, гамак, мангал. Даже зонт складной имелся, видимо, позаимствованный в каком-то кафе. И отрывались «отдыхающие» вовсю: гремели колонки «тойоты» в открытом багажнике, трещал костер, шипело мясо на шампурах, булькала вода в котелке. Около костра суетился невысокий крепыш в спортивном костюме с закатанными рукавами. Остальные отдыхали. Покрытый подростковыми прыщами вьюнош в явно не дешевом «Адидасе» качался в гамаке, лениво потягивая через соломинку коктейль из красивой бутылки. На сучке около него болталось на ремне ружье Лохматого. Мускулистый, обнаженный по пояс бугай лет двадцати сидел в шезлонге со стаканом вискаря в руке и, щерясь, наблюдал, как две почти обнаженные блондинки, похожие друг на друга как две капли перцовки, извиваются в страстном эротичном танце с явным намеком на лесбос.
— У их самок теперь мода такая, ходить голыми? — предположила Крапива, выходя вслед за Бобом на поляну.
— Это называется топлес, — буркнул Боб, — голый верх.
— А вот эти веревочки на бедрах? — с явным интересом, как-то очень по-женски поинтересовалась Крапива, разглядывая девушек.
— Стринги! Трусики такие модные!
Лохматый, наконец, выбрался из кустов и шопотом сообщил:
— Вот тот, в гамаке — Витька Манохин, а здоровяк — Пашка Сергеев. Он-то мне в глаз и засветил, — наябедничал Лохматый. — А который у костра — Сашка, водитель Витькин. Но он вроде мужик нормальный, он меня и пальцем ни-ни…
— Эй, вы! Как вас там! — громко крикнул Боб.
Пришельцев наконец заметили. Юнец приподнялся на гамаке, ухмыльнулся, ткнул пальцем в сторону водителя и сделал пальцем вращательное движение. Шофер немедленно метнулся к машине, забрался в салон — музыка смолкла. Здоровяк продолжал сидеть в шезлонге, только отставил стакан с виски и теперь разминал пальцы, словно готовясь к бою. Девки же закончили извиваться и, не думая прикрываться одеждой, уселись в шезлонги рядом с боксером, словно собрались стать зрителями забавного представления.
— Гляди-ка, Павлуха, — хохотнул юнец, — наш терпила Лохматый — морда гоблинская братву заступаться привел. Да бабу еще! Ой, я щас от страху описаюсь.
— А они ничего, — сказала Крапива, с интересом рассматривая боксера. — Особенно этот самец. Сильный, молодой, зубы хорошие. Самки тоже приличные, тощеваты только. Но не беда, главное, что молодые. А вот дохляка придется долго откармливать.
— О самках забудь! — сказал Боб, как отрезал. — Договор забыла? А сморчка действительно замучаешься кормить. Может, ограничишься бугаем? Такой запросто бревна в одиночку таскать сможет.
— Эй, ты! Че сказал? Ты че? Ты кого в натуре самцом назвал? Те вааще, братан, че нада? — с растяжкой процедил сквозь зубы здоровяк, лениво поднимаясь на ноги. — Хочешь такой же фонарь, как у Лохматого? Так я мигом организую.
И боксер решительно двинулся к краю поляны, поигрывая на ходу мышцами. Лохматый немедленно спрятался за спину Боба. Но Пашка, не дойдя трех шагов до компании, остановился. Рядом с Бобом он как-то сразу перестал выглядеть здоровяком. Да, может быть, в плечах боксер был чуть шире, но вот рост… Боб был выше него не меньше чем на две головы. В глазах боксера мелькнуло что-то вроде неуверенности.
— Ой, да это ролевики, — вдруг подала голос одна из девиц, — я про них по телевизору видела. Они уходят в леса и изображают из себя… ну этих, из «Властелина колец»…
— Хоботы? — попробовала подсказать вторая девица.
— Сама ты хоботы, — отмахнулась от нее первая. — Это… как их… эльфы! Вот! Видите, плащи на них зеленые, луки. У этих даже уши острые. Приклеенные, наверное…
— Точно, Пашк, — гоготнул Витька, — это придурки ряженые. И уши у них приклеенные. На бээфе.
— Ушки? На бээфе? — ухмыльнулся ободренный боксер и, шагнув вперед, протянул руку к голове Крапивы, словно собирался проверить, насколько крепко «ушки» приклеены. Крапива легонько повела плечом, и боксер… кубарем полетел в траву. Лохматый аж ойкнул.
Боксер сидел в пожухлой траве и очумело оглядывался по сторонам. По всему было видно, что он совершенно не понимал, как и каким образом здесь оказался. Наконец его взгляд остановился на Бобе. Тот стоял, как прежде, спокойно, со скрещенными на груди руками. Вот он враг! Видимо, Пашка представить себе не мог, что с ног его сбила хрупкая с виду девушка.
— Да ты… ты знаешь, кто я?! — процедил боксер, поднимаясь на ноги и принимая боксерскую стойку. — Да я тебя…
Боксерская стойка не помогла чемпиону области. Крапива ударила ногой. Ударила резко, хлестко, точно в подбородок, только полы короткого зеленого плаща взметнулись. Боксер покачнулся и медленно завалился на спину. Девки разом завизжали.
— Блин, я такое только по телику видел, — сообщил Лохматый, выглядывая из-за спины Боба.
— Эй, вы, придурки! — уже совсем без смеха крикнул Витька, пытаясь вскочить на ноги и достать что-то из кармана брюк. — Да вы знаете, кто он?! Кто я?! Да я щас звякну, братва подвалит, они вас здесь зароют!
— Здесь мобилка не берет, — мерзко хихикнул совсем уж осмелевший Лохматый.
Боб перешагнул через неподвижно лежащего боксера и двинулся к стоянке. А Витьке наконец удалось подняться с гамака. Вскочив, он под дружный визг девок схватил в руки ружье.
— Не подходи! Убью! — истерично крикнул Витька, пытаясь взвести курки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
