А жаль, думал Сид, глядя, как она идет к нему с дымящейся кофейной кружкой в одной руке и бутылочкой молока для Рони в другой. Ее грудь соблазнительно покачивалась под белой блузкой. Это было уже слишком. Сид почти пожалел, что не подцепил ту блондинку в баре.
— Не знаю, как вы можете пить черный кофе без сахара. — Она поставила кружку на стол слева от него. — Пожалуй, я отнесу Рони в кроватку.
— Нет, не стоит. Думаю, он вполне может пить свое молоко здесь. — Рони был прекрасным помощником для того, чтобы отвлечься от волнующих его мыслей.
— Что? А, да-да, конечно, может пить и здесь.
Сид уложил Рони рядом с собой, одну подушку пристроил ему под голову, другую сбоку, чтобы малыш не скатился с софы. Тот не возражал, хотя и не сводил с Сида внимательных глаз. Потягивая молоко, Рони принялся тихонько толкать Сида в бедро маленькими ножками, в точности как котенок теребит лапками кошку, когда сосет. Это, похоже, успокаивало ребенка, и он уснул, едва допив до половины.
— Поверить не могу! — воскликнула Лора. Она пила свой кофе, стоя за стойкой бара. — Вы демонстрируете потрясающую сноровку! Даже Бланш иногда считает Рони невыносимым, а ведь у нее трое детей и пятеро внуков!
— Умные дети часто бывают невыносимы, — сказал Сид. — Им нужно постоянное поощрение для того, чтобы развить чувство дисциплины и соблюдение режима. Иначе они сядут вам на голову. Может быть, вам нанять профессионала присматривать за Рони, пока вы работаете? Кого-нибудь с опытом воспитания детей.
— Вы имеете в виду няню?
— Думаю, вашему малышу нужна не простая няня.
Сид чувствовал, что Рони особенный ребенок. Сообразительный маленький мальчик, с которым нужно проводить как можно больше времени. Меньше всего здесь поможет пожилая няня или одно из этих детских заведений, где на несколько детей приходится один воспитатель. Нет, этому малышу необходим индивидуальный подход. В ситуации, когда его отец погиб, а мать явно эмоционально не в состоянии заниматься ребенком двадцать четыре часа в сутки, без настоящего профессионала не обойтись.
— Вы могли бы позволить себе приличную няню? — спросил Сид. — Такую, что будет жить у вас?
— Думаю, да.
— Так наймите поскорее, — жестко посоветовал он. — Ясно, что Бланш какое-то время будет не у дел. Честно говоря, я не совсем уверен, что она подходит для этой работы.
— В самом деле? — сухо заметила Лора и холодно взглянула на него.
Сиду было наплевать, сочла она его слова дерзкими или нет. Он думал о Рони.
— Да, в самом деле, — твердо повторил Сид. — Конечно, я не сомневаюсь, что она делает все, что может, но этого явно недостаточно. Дети, подобные Рони, нуждаются в твердой руке, но им также нужно много любви и внимания.
— Значит, вы думаете, что ему все это даст чужой человек, работающий за деньги? — насмешливо спросила Лора.
— А какая альтернатива? Собираетесь бросить работу и заниматься им сама?
— А вы считаете, что я не способна на это? Думаете, для меня не мучительно сознавать, что как мать я безнадежна? В конце концов, у меня достаточно здравого смысла, чтобы признавать свои ошибки.
— Я вовсе не думаю, что как мать вы безнадежны, — намного мягче сказал Сид. — Вы все делали правильно, притом что получали самую малую поддержку. Но сейчас в одиночку вам не справиться. Вам нужна профессиональная помощь.
Лора обиженно поджала губы.
— Спасибо за совет, я вам очень благодарна за все, что вы сделали для меня сегодня, но думаю, что это не ваше дело. А как вы считаете?
Сид осекся и замолчал. Она права, конечно. Это совсем не его дело. Он сам не понимал, почему так стремится помочь. Лора и Рони пробудили в нем мужской инстинкт защитника слабых. Так почему же он не бежит от них, как делал это последние десять лет при появлении первых признаков душевной привязанности к кому-то? Почему не старается оказаться подальше от этого дома?
— Майкл был прав, — пробормотал он.
— Прав насчет чего?
— Насчет того, что вы бываете крепким орешком.
— Ха! Майкл попал пальцем в небо. А теперь мне в самом деле нужно позвонить. Вы знаете, в какой госпиталь отвезли Бланш?
Сид назвал частный госпиталь и номер телефона в палате Бланш.
Лора набрала нужный номер и вскоре с облегчением услышала знакомый голос.
— Бланш, это Лора! — воскликнула она. — Как я рада слышать вас, я так волновалась! Как вы себя чувствуете? Вам уже сделали рентген? Есть переломы?
Из коротких реплик Лоры Сид заключил, что бедро Бланш не сломано, но она сильно ушиблась. Кроме того, врачи проводят кардиологическое обследование — возможно, падение было спровоцировано головокружением.
Наконец разговор перешел со здоровья Бланш на вечеринку Лоры.
— Нет, Бланш, — сказала Лора. — Я это не обсуждаю. Кто, Сид? Да, он еще здесь… Нет, я даже и спрашивать его не буду, — решительно говорила она. — Это вне обсуждения! О, у меня все в порядке!
Она глубоко вздохнула и бросила на Сида страдальческий взгляд.
— Бланш настаивает на разговоре с вами. — И, прежде чем передать ему трубку, она прикрыла ее рукой и прошептала: — Смотрите не проговоритесь!
Сида не оставляло неприятное чувство, что он знает, о чем Бланш хочет его попросить.
— Привет, Бланш! — сказал он в трубку, все же надеясь, что ошибается. — Ничего серьезного?
— Доктор считает, что у меня было плохо с сердцем. Глупец! С моим сердцем все в порядке! Это все из-за лишнего веса. Я начинаю задыхаться, когда поднимаюсь по лестнице, особенно в жаркую погоду. Сид, я хочу поговорить с вами не об этом. Лора сказала, что собирается отменить вечеринку. Уже не в первый раз, — многозначительно подчеркнула она.
— Не в первый? — повторил Сид, глядя на Лору, которая стояла рядом.
— Лора неподалеку от вас?
— Да.
— Ага. Тогда слушайте. Она ни с кем не общается с тех пор, как родился Рони. Никогда не остается выпить стаканчик с коллегами по журналу и ни разу не сказала «да» никому из мужчин, которые наверняка приглашали ее пойти развлечься. Я, конечно, понимаю, что смерть Роджера подорвала ее силы, но ведь жизнь продолжается, верно? И, знаете, я уже почти потеряла надежду, как вдруг она сообщает, что собирается пригласить в гости кое-кого из коллег. Я ушам своим не поверила! Была так рада за нее. Ну, думаю, наконец-то девочка снова будет не одна! Так вот, она хотела пригласить их четыре дня назад, но в последнюю минуту все отменила, потому что у Рони начался насморк. А теперь — другая причина. У меня такое чувство, что если она опять все отменит, то уж больше никогда их не пригласит. Господи, да они, наверное, и не захотят прийти! А она опять залезет в свою раковину, вот и все.
