Адам и Харви сворачивали свои дела в городе и готовились к отъезду в дальние колонии, их почти не было видно. Собрав все самое необходимое — одежду, обувь, теплые шали и одеяла, а также деньги, драгоценности и украшения, — женщины переселились в скромный домик, который им предоставил на время один из почтенных джентльменов, уважавший отца. Здесь они остановились ненадолго, чтобы принять какое-то решение.
В полдень мать и дочь решили пойти в родовой дом, чтобы попрощаться с ним, быть может, навсегда… У Синтии Феррингтон созрел план, но она еще не совсем была уверена в нем и пока не решалась на его осуществление…
Их впустил в дом незнакомый, но довольно доброжелательный человек, понимающий, должно быть, как этим людям сейчас тяжело. В помещениях еще ничего не говорило о перемене: знакомая обстановка, та же мебель… Постаревшая, но все еще красивая женщина казалась очень бледной. Ее дочь, девушка в элегантном черном платье, плотно облегающем стройную фигуру с тонкой талией, стояла рядом как изваяние и смотрела сквозь стекло на безупречно ухоженный сад. Обе молчали, потому что основные слова давно были сказаны друг другу. Они вдыхали последний раз запах родного гнезда.
Вдруг Мегги заметила, как к парадной двери, спешившись с коня, направляется всадник. В тот же миг она узнала графа. Во рту стало сухо, по спине пробежал холодок. События последних дней отодвинули на второй план ее прогулку с Алексом.
«Вот и до него дошел слух о смерти отца, — подумала она. — Зачем он приехал? Кто-кто, а он-то не скрывал своего презрительного отношения к отцу».
Быстрыми шагами элегантный джентльмен в изысканных одеждах — шоколадного цвета сюртук и светло-коричневые бриджи, белоснежную рубашку с шейным галстуком солнечного цвета вошел в дом. Он попытался принять сочувствующий вид.
— Миссис Феррингтон! — наклонился граф к протянутой руке убитой горем женщины, — примите мои соболезнования. — Все произошло так неожиданно, кто бы мог подумать, что сэр Келвин покинет нас так быстро!
— Мисс Мегги! Вы так, кажется, обожали своего отца, могу представить, каково вам сейчас! — В его глазах сверкнул огонек. — Узнав о постигнувшем вас горе, я решил нанести вам визит, чтобы выразить свое сочувствие и оказать поддержку… — Он видел уставшее, заострившееся лицо девушки, круги под глазами от бессонных ночей, но он не заметил растерянности, подавленности; напротив, в ней чувствовалась воля, дерзость и непоколебимость.
— Благодарим за соболезнование, — сдержанным тоном ответила девушка. Мать также закивала головой.
Рассчитывая услышать просьбы и мольбы о помощи и не услышав их, граф решил выложить то, зачем, собственно пришел, не откладывая ни минуты на лишние разговоры. Он многозначительно откашлялся и посмотрел в сторону матери.
Синтия повела себя непредсказуемым образом, она, слегка склонив голову, сказала:
— Я выйду в сад — это мое любимое место, когда еще доведется здесь побывать…
«Опять она вмешивается в мою жизнь! Неужели еще не поняла, что Алекс мне неприятен? Что она задумала? На что она меня подталкивает? Или это все только от деликатности?» думала возмущенная дочь.
Алекс быстро подошел к Мегги и горячо заговорил:
— Мегги! Ты прекрасна даже в трауре! Я многое передумал за эти дни!
«Он опять говорит как влюбленный! — пронеслось в голове. — Но я-то знаю цену его словам!» — она испуганно вздрогнула.
— Мегги! Не бойся меня! Я сделаю тебе такое предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — горячо убеждал Алекс он, пытаясь взять ее руки в свои. — Знай: во мне не утихло желание обладать тобой. Ты довела меня до безумия. — От ее неприступности, его глаза блеснули голубым огнем, лоб стал влажным и тело окаменело. — Я согласен на все. Скажи мне — требовал он, — ты отправишься со мной и станешь моей любовницей?
— Отправиться с вами? — от изумления у Мегги едва шевелился язык. Она сделала несколько шагов назад, отстраняясь от него подальше.
— Да, да! Я сниму хороший номер в гостинице… — Он приблизился вновь и прошептал: — Ты ни в чем не будешь нуждаться… Твоя жизнь будет состоять из одних удовольствий! Это так выгодно для тебя сейчас!
Эти слова разбудили в ней гнев, терзающий ее с того злополучного вечера.
— Вы так считаете? — Ее глаза превратились в щелки. — Да как вы смеете делать мне такие предложения? Явились к нам под предлогом соболезнования, а сами говорите такие мерзости! Да вы! Вы негодяй! — Зеленые глаза девушки метали молнии. Ее прорвало, как плотину. — Вы наглый, развращенный, похотливый человек! Хотели похитить мою невинность! А теперь желаете взять не только ее, но и мою честь! Нет! Вам никогда меня не сломить! И не рассчитывайте на это! Куда подевалась ваша маска учтивости? Вам не нажиться на моих несчастьях!
Алекс с трудом сдерживал себя. Такого отпора он не ожидал.
Напоследок Мегги сказала охрипшим голосом уже более спокойно:
— Я получила хорошее образование и буду зарабатывать себе на жизнь сама, своим трудом. Как бы мне не было трудно, к вашей помощи я не прибегну! А теперь сделайте одолжение — оставьте меня навсегда! Оставьте нас в покое!
— Черт побери! — громко выругался Алекс. В нем еще не утихло желание обладать этой девушкой. Но ее тирада была словно пощечина. Он резко повернулся, возразив напоследок:
— Время нас рассудит… Может, твое решение и изменится…Мое предложение пока остается в силе… В твоем положении надо уметь рисковать, — его губы сложились в ироническую усмешку.
Мегги хотела возразить, но в комнату входила мать с неизвестно откуда взявшимся компаньоном Алекса. По их взглядам было видно, что они многое слышали.!.Темноволосый молодой джентльмен выразительно посмотрел на девушку и опустил свои карие глаза, словно ему было стыдно за поведение Алекса. Робкая, растерянная улыбка Оскара словно поддерживала девушку. Пробормотав извинения, он поспешно удалился. Алекс, сверкнув голубыми глазами, обвел женщин долгим взглядом и вышел так же быстро, как и вошел, отвесив поклон.
— Мама! Как ты могла? — возмутилась Мегги, с укоризной посмотрев на мать.
— Мегги, давай присядем в саду на скамейке, — пригласила та дочь, — мне многое надо тебе рассказать…
— Я разочарована, очень разочарована, потому что ты не доверяешься мне. Может, это происходит потому, что ты многого не знаешь. Так вот… — начала миссис Синтия, — твой отец был небогатым человеком. Он сын обедневшего английского сквайра!.. Барон, хорошо относившийся к семье отца, помог получить ему хорошее экономическое образование. Как и многие, он поехал в Америку, стремясь разбогатеть. Дела его шли совсем неплохо, он купил земли, построил небольшой особняк. Никому в Америке и в ум не могло прийти, что твой отец не аристократ. Он умело пускал пыль в глаза. Чтобы доказать сомневающимся, что он состоятельный человек, отец поехал в Англию с целью жениться на богатой женщине. Вращаясь среди аристократов благодаря знакомству с бароном, он посещал изысканные вечера, балы. Надо отдать ему должное: он постоянно работал над своими манерами, модно одевался. Однажды судьба свела нас, мы полюбили друг друга с первого взгляда. На брак он решился не ради корысти. Но мои родители были против этого брака, так как его происхождение стало им известно. Наша семья не приняла его. Но любовь была сильнее условностей. Мы обвенчались в скромной церквушке и уехали в Америку. Его женитьба на мне заставила трудиться еще больше, так появились новые расходы. За эти годы он достиг многого. Он всегда стремился обеспечить наше достойное существование. Конечно, он подорвал свои силы, возможности человека всегда ограничены. Вы, наши дети, получили образование, для этого тоже потребовалось немало средств… Мы тщательно скрывали с отцом наши тайны от вас и от других. Конечно, некоторые люди могли догадываться… Я этого не исключаю. Его любовь к Англии, ко всему английскому была видна во всем. Не скрою, отец и тебя хотел увезти в Англию и выдать замуж…
