Хинд-Див щелкнул пальцами и протянул ей руку. На раскрытой ладони лежал перстень с бирюзой, который не стыдно носить самому султану.
— Держи, он твой.
Джапоника покачала головой. Никакими сокровищами мира не искупить то, что он сделал с ней этой ночью.
— Вы сказали, что я могу назвать цену. Моя цена — срочно обеспечить беспрепятственный вывоз троих людей из Багдада в Бушир.
Наконец ей удалось сделать то, о чем он ее просил — удивить его! Удивление сменилось улыбкой — лучистой и искренней.
— Я недооценил тебя. Я рад.
— Значит ли это, что вы согласны?
Он ничего не сказал, лишь взял ее за руку и подтолкнул к выходу:
— Иди домой, бахия. Мой слуга будет сопровождать тебя, чтобы дорогой ничего не случилось. Но не советую спать слишком крепко.
Джапоника не могла понять ни по тону, ни по взгляду Дива, состоялась сделка или нет. Ответ дала его ухмылка. Сделка состоялась!
Не думая, не рассуждая, движимая лишь внезапным порывом, она поднялась на цыпочки и, шепнув: «Благодарю, мой господин», — сочно поцеловала его в губы.
Она ушла, и Хинд-Див позволил себе улыбнуться. Эта девушка оказалась крепким орешком — крепче, чем он ожидал. Последние минуты их общения были для нее, пожалуй, самыми трудными в жизни. Но она не выглядела жалкой. Своей храбростью она снискала в нем то, что с трудом удавалось немногим: она завоевала его уважение. Итак, ночь в любовном дурмане не нанесла ущерба ее достоинству. А это самое важное. Эта ночь прошла без серьезных последствий для девушки, а что касается Хинд-Дива, то на его долю достались воспоминания о сладком сне, проведенном в объятиях с суженой, которой не суждено стать женой.
Словно для того, чтобы убедиться, что письмо ему не пригрезилось, Хинд-Див прочел его вновь. Затем подошел к столу и написал записку. Поставив росчерк, он засмеялся, засмеялся так, что смех его был слышен за пределами каменной стены, ограждавшей его дом от улицы.
Глава 3
Мягкие туфельки Джапоники издавали тихое шуршание — единственный звук в галерее с мраморным полом, служившей чем-то вроде зала ожидания перед приемной резидента Ост-Индской компании в Бушире.
Лорд Шрусбери гостил в этом доме. Врачи, созванные на консилиум, единогласно признали: то, что лорд Эббот сумел пережить переезд, длившийся целую неделю, можно назвать только чудом.
Джапоника больше так ни разу и не увидела Хинд-Дива, хотя свои обязательства по совершенной сделке он выполнил полностью. Через пару часов после того, как его слуга благополучно доставил Джапонику домой, к воротам дома подъехала повозка с палантином. В сопровождении стражников в униформе Джапоника, Агги и лорд Шрусбери выехали из Багдада.
Наверное, ей следовало бы чувствовать облегчение и забыть о том, что было, раз и навсегда. Но увы, этого не случилось. Душа ее не знала покоя. Ничто не приносило радости: ни возвращение к комфортной жизни родного дома, ни любимый лекарственный огород, ни даже общество друзей. Во всех делах и заботах рядом с ней незримо присутствовал Хинд-Див.
Он в самом деле овладел ею!
Джапоника куталась в шаль и ускоряла шаг, сама не замечая того, что бежит. Бежит, словно хочет убежать от назойливых мыслей.
Как только действие наркотика закончилось, события минувшей ночи стали всплывать в памяти. Из отдельных кусков сложилась картина, которая должна была бы потрясти ее, но девушка, странное дело, не испытывала ни особого шока, ни особенных угрызений совести.
Быть может, потому, что припомнившаяся ей фантасмагория не могла быть реальностью. Но Джапоника знала: все было именно так, как ей помнилось, и не тешила себя иллюзиями. Она хотела приключения и получила то, о чем просила.
Джапоника вздрогнула от крика павлина и повернула голову. По мощенному каменной плиткой патио выхаживал гордый самец, распустив хвост перед общипанной самкой. Хинд-Див устроил перед ней еще более роскошное представление. Она не могла о нем забыть, и стоило закрыть глаза, как из тьмы всплывали эти желтые хищные глаза, причудливо раскрашенное лицо и далее подробности всего того, что делал с ней этот то ли человек, то ли дьявол. Джапоника невольно сравнила себя вот с этой общипанной павой, что смотрела на своего дружка в оцепенелом восхищении, в благоговейном восторге позабыв о том, что вот-вот придет миг расплаты.
Джапоника раздраженно отвернулась от парочки. Она могла бы все предвидеть заранее. Чего ждать от разбойника и двуличного шпиона? Более того, в том, что произошло, она должна была винить себя, и только себя. Разве не она сама налила ему вино, которое по случайности оказалось сдобренным наркотическим зельем? И потом, разве не она отблагодарила негодяя поцелуем за согласие посодействовать переправке в Бушир? Правда, в тот момент она еще не настолько обрела чувство реальности, чтобы понять, что именно он с ней сделал…
— Развратница! — произнесла Джапоника. Да, в том, что она утратила над собой контроль, виноват наркотик, нр он и выявил ее истинную натуру. Впрочем, дело было, как подозревала Джапоника, не в одном лишь зелье. Когда-то она страшно боялась того, что умрет старой девой. Желание! Теперь, к сожалению своему, она знала, что это такое. — Дура!
— Вы что-то сказали?
Джапоника стремительно обернулась. В дверях стоял резидент.
— Прошу прощения, сир. — Девушка ггрисела в реверансе, почтительно опустив голову, чтобы скрыть смущение. — Я не знала, что не одна.
Резидент окинул взглядом галерею. Никого, кроме павлинов, в пределах его видимости не было.
— Заходите, мисс Фортнам.
Все, как положено, началось с демонстрации хороших манер. Резидент угостил Джапонику жасминовым чаем и имбирным печеньем. Разговор шел о погоде и прочих пустяках. Наконец он перешел к главному. Отодвинув чашку с недопитым чаем, он откинулся на спинку кресла, широко улыбаясь гостье.
— Ну, мисс Фортнам, вы всех нас здорово выручили.
— Я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы моими стараниями здоровье лорда Шрусбери хотя бы немного улучшилось.
Резидент печально покачал головой:
— Вы ничего не могли бы сделать. Вы же видите неизбежное: лорд Шрусбери умирает, и никто не в силах ему помочь.
— Я об этом искренне сожалею.
— Но винить себя вы не должны. Лорд Эббот каждый день не устает повторять, что вы заботились о нем как нельзя лучше. Он говорил, что вам одной обязан тем, что меньше страдает от боли. — Резидент сунул руку в карман и достал оттуда запечатанный конверт. — На самом деле лорд Эббот уполномочил меня ввести вас в курс еще одного дела. Предложение, которое я должен сделать, настолько необычно, что я даже не знаю, как к нему приступить. Не знаю даже, имею ли я право требовать от вас такое…
