— Понимаю…
Хинд-Див был опасным человеком и вел опасную игру, полную риска. Он понимал, на что шел. Какого иного конца мог он ждать для себя? Ведь сам выбрал такую жизнь, и его смерть от руки наемного убийцы можно было бы спрогнозировать. Отчего тогда Джапоника испытала такое потрясение? Отчего, узнав о его смерти, она почувствовала себя так, будто и в ней что-то умерло?
— Вы позволите мне сесть? — спросила она и на негнущихся ногах побрела прочь от стола.
— Дитя мое, я вас расстроил! — Резидент налил ей чашку чаю. — Уверяю, покуда вы здесь, в Бушире, можете считать себя в безопасности. Однако если вы согласитесь выйти за виконта, вам придется отправиться в Англию. — Резидент кивнул на лежащий на столе документ. — Прочтите его повнимательнее, прежде чем принять решение. Если вы сделаете тот выбор, которого мы от вас ждем, то в Англию придется ехать немедленно.
— Никогда не была в Англии, — с отсутствующим видом произнесла Джапоника. Она никак не могла примириться со смертью Хинд-Дива. Он был сама энергия, сама жизнь и в одночасье перестал существовать.
— Тогда, я думаю, вам будет тем более интересно там побывать.
— Возможно. — Джапоника тщетно стремилась вернуться в Бушир, покинуть тот шатер в благоухающем саду неподалеку от базара, где сейчас блуждала ее душа. — Как вы думаете, что по этому поводу скажет наследник виконта?
Резидент улыбнулся:
— Думаю, он пока пребывает в полном неведении относительно того, что его ждет. Сейчас он служит в регулярном полку в Индии.
— Понимаю. — Значит, наследник виконта служит в армии, и один Бог знает, что может с ним случиться завтра. Сейчас, когда шла война… Он мог умереть, так и не узнав о том, что оказался обладателем титула и наследства. Мертв! Возможно ли то, что эти желтые, такие дерзкие глаза больше никогда не увидят мир?
— …акт милосердия, мисс Джапоника Фортнам. — Резидент сжал ее плечо. — Подумайте об этом как следует.
Джапоника пребывала в серьезных сомнениях. Только что ей пришло в голову оценить еще одно обстоятельство, связанное со знакомством с Хинд-Дивом. Теперь она была «подпорченным товаром», как сказала бы Агги. Если бы виконт знал об этом, захотел бы он тогда на ней жениться? Держать его в неведении относительно случившегося значило бы дурачить хорошего человека. Делать это она не хотела, тем более обманывать человека на смертном одре. Если бы она решилась согласиться на его предложение, первым делом ей следовало бы рассказать ему о визите к Хинд-Диву. Да нет, ничего не стоит говорить. И предпринимать ничего не стоит. Из того, что она расскажет правду, ничего хорошего не выйдет.
В комнате вдруг стало невыносимо жарко. Слезы подступили к глазам так близко, что Джапонике пришлось распрощаться с хозяином, дабы не разрыдаться прямо у него на глазах.
— Думаю, мне пора откланяться. Я…
И в этот момент она случайно скользнула взглядом по разложенным на столе миниатюрным портретам. «Как все-таки жизнь несправедлива к женскому полу. Даже к тем из нас, кому повезло родиться в семьях аристократов и богачей». Скороспелая женитьба их отца могла защитить этих девочек от нищеты. Как могла она бросить беспомощных детей? Нет, она не сможет…
Джапоника повернулась лицом к человеку, который был другом ее отца. Она знала, что тот не пожелает ей зла.
— Хорошо. Вы можете сказать виконту, что я принимаю его предложение.
Вот так. Никакой романтики. И даже намека на нее.
— Вам еще надо прочитать документ, — напомнил резидент.
Джапоника покачала головой:
— Не думаю. То, что может содержать этот документ, имеет не большее значение, чем счастье пятерых беспомощных сирот.
Резидент просиял:
— Отлично сказано, мисс Фортнам! Молодец!
Джапоника прогуливалась по шаткой палубе «Грифона». Корабль ходко продвигался вдоль берега Южной Африки. С момента отплытия из порта Бушира прошло три недели, и все это время девушка тяжко страдала от морской болезни. Три дня назад они обогнули мыс Доброй Надежды. «Славный», по словам капитана, ветерок вызвал такую качку, что Джапоника целые сутки провалялась на койке. Стоилб что-то съесть, как ее тут же выворачивало. Беда заключалась в том, что тошнило се постоянно, не только во время качки. Всего этого оказалось достаточно, чтобы решить никогда не возвращаться в Бушир, если иного способа, как морем, добраться туда не существовало.
Агги сказала, что все это только от нервов, и очень скоро Джапоника привыкнет и к морю, и к качке и даже станет получать удовольствие от путешествия.
— Доброе утро, леди Эббот.
Джапоника вздрогнула и подняла глаза. Она все еще не могла привыкнуть к обращению «леди», не говоря уже о еще более формальном «виконтесса Шрусбери». Возможно, она так никогда и не сможет к этому привыкнуть. Даже при том, что гроб мужа покоился в трюме корабля, везущего их с Агги на родину мужа.
Свадьба, состоявшаяся два месяца назад, до сих пор служила темой для разговоров в Бушире. Лорд Эббот проявил твердость и настоял на том, чтобы церемония была публичной. Он считал, что в этом случае его супругу в обществе примут всерьез. Джапоника понимала, что лорд желает оградить ее от сплетен и пересудов, неизбежных в подобной ситуации. Уж очень скоропалительным и странным был брак. Венчание состоялось в капелле при резиденции компании. Свидетелями выступили сам резидент и его не слишком охотно согласившаяся исполнить возложенную на нее миссию жена. Приглашены были лишь избранные. «Нужные люди», как назвал их резидент. Венчание происходило в торжественной обстановке при соблюдении всей помпезной атрибутики, не считая лишь того, что жених был вынужден находиться в кресле, ибо вставать уже не мог. После церемонии лорда препроводили в спальню, где он и принял поздравления. Гостей, как подобает, угостили ленчем со свадебным тортом.
Уже через неделю Джапоника стала вдовой и надела траур, к которому относилась со всей серьезностью. Жена на неделю и затем два месяца траура. Не странно ли, что она так искренне скорбела о человеке, которого едва знала?
За прошедшее со свадьбы время она узнала о себе много такого, о чем и не догадывалась. Жизнь посылала ей испытания, в числе которых пытка морской болезнью или угнетенность трауром были еще не самыми страшными. Буквально этим утром она узнала, что беременна. Агги заметила, что живот у Джапоники отчего-то раздулся. Но причина оказалась не в кишечной инфекции, а совсем в другом.
— Пресвятая Дева, да у тебя ребенок! Разве такое возможно?
Какое-то время обе пребывали в шоке.
— Агги, что мне делать? — взмолилась Джапоника, схватив за руку старую няню.
— Скажем так, ты уже сделала все, что могла. — Агги смотрела на нее с суровым осуждением. — И кто, скажи на милость, этот повеса?
