— А я знаю, что виконт хромой на обе ноги и весь в оспинах! — торжественно объявила Цинния тем тоном, каким заявляют, что в пудинге муха.
Лорел продолжала загадочно улыбаться.
— Ему нет и тридцати. Он прославленный офицер, недавно вернувшийся из Калькутты!
— Военный? — заикаясь от волнения, протянула Пиона. Глаза ее сияли от восторга. — Мне так нравятся джентльмены в красных мундирах!
— Ожидается, что он приедет в Лондон не позднее конца месяца, — с триумфом закончила Лорел.
— Откуда ты столько всего знаешь? — с подозрением поинтересовалась Цинния.
— Газеты надо читать, — ответила сестра. На самом деле в ее руках перебывали все письма, полученные от поверенного. Она весьма рано поняла, что для того, чтобы завоевать надежное положение в доме, где распоряжаются женщины, без хитрости не обойтись. — Такого рода джентльмен, — продолжала Лорел, — пробывший вдали от приличного общества весьма длительный срок, нуждается в супруге, способной держаться с достоинством, соответствующим его новому статусу, и вести дом как подобает.
— О каком доме ты говоришь? — наивно поинтересовалась Пиона.
— Об этом, а каком же еще? Ну и всех прочих, что принадлежат Шрусбери. — Лорел неопределенно повела плечами. — Насколько мне известно, в Лондоне есть еще один дом, быть может, виконт предпочтет жить там. Все лучше, чем в деревне. Так что, девочки, вот что я предлагаю: мы должны поехать в Лондон и ждать возвращения виконта в лондонской резиденции Шрусбери. И сделать это надо немедленно.
Ее предложение было воспринято с живым одобрением.
—Ура!
— Мы сможем купить себе новые шляпки!
— И туфельки!
— И платья!
— И навести справки о сумме, положенной на наше содержание, — сказала Лорел. Она была девушкой весьма разумной.
Хотя формально Гиацинта считалась главой семейства и вела дом, она слишком много времени проводила в заботах об огромном саде отца. Лорел вела бухгалтерские книги. Прямого ответа от поверенного относительно суммы содержания она не получила, и денег, которые обычно выплачивались сразу после сбора урожая, в этом году тоже получено не было. Вместо денег мистер Симмонс предоставил сестрам информацию о прибытии в Англию вдовствующей виконтессы, которая, по словам поверенного, «уладит все материальные проблемы». «А значит, — мрачно подумала Лорел, — вскоре мы потеряем контроль над тем немногим, что у нас еще осталось».
— Итак, решено. — Гиацинта удовлетворенно, что было для нее редкостью, кивнула. — Мы съездим в Лондон и навестим виконта.
Лорел подозрительно взглянула на Бегонию, подумывая о том, что надо бы уговорить сестру надеть что-нибудь тусклое и безвкусное, дабы ее природная красота не слишком бросалась в глаза.
— Полагаю, что мне не придется долго трудиться, чтобы убедить нашего родственника с таким звучным титулом и деньгами в том, что брак с одной из сироток-родственниц — хорошее и благородное дело. Ведь иначе человек чести поступить не может.
— Ты хочешь сказать, что хорошее дело — это брак с тобой? — поддела сестру Цинния. — Вообще-то проинструктировать его на сей счет больше пристало Гиацинте, она старшая.
— Только не мне! — Гиацинта поднялась с места. — Я не буду выставлять себя напоказ, словно корова на ярмарке. Если у него не хватает здравого смысла и порядочности, чтобы увидеть преимущества этого брака, я отказываюсь убеждать его в этом.
— А у меня нет подобных предрассудков. — Лорел улыбнулась. — Уж я-то постараюсь предстать перед виконтом в лучшем виде!
Пиона радостно захлопала в ладоши:
— Если Лорел выйдет за виконта, никому из нас уже никогда не придется покидать этот дом.
— Кстати, о доме. Мне совсем не нравится перспектива жить под одной крышей с четырьмя сестрами, которые постоянно будут путаться под ногами. Я одна буду здесь хозяйкой. — Лорел улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок, так что на круглом лице заиграли ямочки. — Но я позабочусь о том, чтобы у вас была крыша над головой и удобное жилье. К примеру, в охотничьем домике отца, что в Эдинбурге.
— Ты не посмеешь! — хором воскликнули все четверо.
— Там ветер по комнатам гуляет…
— Там ни одной нормальной кровати нет…
— И слуг тоже…
— И печек с каминами…
К тому времени как в комнату заглянул дворецкий, словесная перепалка переросла в обычную для сестер потасовку с непременным швырянием друг в друга тарелок с едой и прочими атрибутами кабацкой драки.
Гиацинта заметила дворецкого первой и постучала вилкой о стакан, призывая сестер утихомириться.
— В чем дело, Бершем?
Многострадальный дворецкий даже глазом не моргнул, когда в опасной близости от его уха пролетел бисквит.
— Мисс Эббот, сюда направляется почтовый дилижанс. Лорел опустила ложку, занесенную для того, чтобы ударить Циннию по лбу.
— Ты говоришь «дилижанс»?
— Да, мисс. — Бершем украдкой взглянул на обои, прикидывая, каким способом оттереть с них джем.
— Пойдем посмотрим, что мы можем в этой связи сделать. — Гиацинта поднялась и с выражением непреклоиной решимости на лице направилась к выходу.
Сестры метнулись за ней, в спешке сбивая стулья. В дверях возникла заминка. Девочки толкались, пихались и наступали друг другу на подолы, лишь бы не уступать.
Наконец все сгрудились у окна парадного холла, и как раз вовремя. Черная карета свернула на дорожку, ведущую к дому, возница тряхнул поводья, крепко выругался, громадные гнедые кони резко остановились и, пуская из ноздрей клубы белого пара, принялись бить копытами землю. Сестры впервые имели счастье лицезреть дилижанс, общественным транспортом они никогда не пользовались.
— Бершем, спроси у возницы, с чего это он позволяет своим лошадям портить наши дорожки!
К тому времени, как Бершем успел открыть дверь, форейтор соскочил с козел.
— Крез-Холл, есть кто-нибудь! — заорал возница так, словно звал хозяина трактира или постоялого двора. — Стоянка не больше минуты! — Между тем форейтор открыл дверцу и опустил лестницу.
— Господи! — выдохнула Цинния. — Готова поспорить, это она!
— Вот так чудеса! Наша новоявленная мачеха является в дом в простом дилижансе!
Пока пассажиры высовывали носы из кареты, чтобы подышать свежим утренним воздухом, пятеро сестер следили за процессом затаив дыхание.
— Это она? — с придыханием спросила Цинния, заметив за кружевной занавеской окна женщину средних лет.
— Покуда она не представится, как мы узнаем? — вопросом ответила Гиацинта. Она тоже решила, что мачеха — женщина в костюме из коричневой саржи, чье широкое лицо, насколько позволяла увидеть шляпа, не отличалось привлекательностью.
