Мальчик поднял на нее взгляд из-под длинной темной челки и застыл.
– Привет, Рафаэль, – сказала Элис. – Меня зовут Элис. Можно мне посмотреть твою машинку?
Мальчик не пошевелился, но это сделали его родители. Элис словно в замедленной съемке наблюдала, как оба старших Джоффи повернули головы в ее сторону.
Ханна, конечно, была красоткой. Элис нашла ее Инстаграме и успела пролистать достаточно фотографий, чтобы рассмотреть ее со всевозможных удачных ракурсов. Она оказалась не такой, как ожидала Элис, что, разумеется, все только испортило. У Ханны было необычное лицо – крупный, чуть косящий в сторону нос, как будто она его когда-то ломала, а глаза расставлены достаточно широко, чтобы можно было предположить, что в школе ее из-за них дразнили. Волосы – темные, с мягкими волнами – спадали до талии. Она не улыбалась.
– Вы, наверное, Ханна, – сказала Элис, подходя к ней и протягивая руку. Она обнаружила, что просто не может посмотреть на Томми, который уже поднялся, чтобы с ней поздороваться. Она видела его краем глаза, только силуэт и тени, но сердце все равно колотилось. Она потрясла тощую ладонь Ханны, прощупав все ее крошечные косточки, а затем развернулась на каблуках.
Рафаэль шмыгнул за ноги отца. Томми положил одну руку сыну на голову, а другую себе на живот. Элис протянула руку, но Томми отвел свою в сторону и наклонил голову вбок, приглашая ее обняться. Элис закрыла глаза и шагнула прямо в его туловище, проскользив щекой по его плечу. Ее губы оказались так близко к его щеке, что она могла его поцеловать, но не стала.
– Рад тебя видеть, – сказал Томми. Она наконец-то смотрела прямо на него.
Ничего обвисшего, ничего размякшего. Его волосы все еще вились, такие же темные, хотя на висках виднелась парочка серебристых нитей. Элис не понимала, любит ли она его еще, где-то в глубине души, или же она просто вспомнила его, что все равно ощущалось так же – узлом в животе. Томми улыбнулся.
– Ну что, Рафаэль, ты готов со мной поиграть? Или я сначала поговорю с твоими родителями, а потом мы во что-нибудь сыграем?
На Элис было ее лучшее ожерелье – подарок Мелинды. На нем, как на браслете с подвесками, висели крохотные машинки и самолетики. Она нагнулась, чтобы показать их мальчику. Он потянулся к ожерелью одной рукой, а вторую мягко положил на ее предплечье. Она подняла глаза и подмигнула Томми. Если мальчик получит место, баланс сил сместится и она просто станет бывшей одноклассницей, которая непонятно почему так и осталась торчать в одном месте, наверное, застряла в старшей школе, но сейчас власть полностью была в ее руках, и это было приятно.
Глава 11
Эмили пришла в восторг от истории с рестораном. Ей понравилось, что Элис сказала «нет». Эмили все еще пыталась быть хорошей для всех вокруг, и все ее расставания были похожи на унылый перестоявший пирог с пропиткой из слез, посыпанный бурными выяснениями отношений на тротуаре.
– Мне кажется, это самая отбитая история, которую я слышала. – Они курили во дворике. – И я просто поверить не могу, какой у тебя был секси-одноклассник. Так что там с ним?
Элис располагала лишь крупицами информации, добытыми во время разговора с пятилетним мальчиком или о нем. Они только что перебрались в Нью-Йорк из Лос-Анджелеса, откуда была родом Ханна. У Рафа – так они называли мальчика – аллергия на некоторые вещества, причем достаточно сильная, и они наблюдаются у нью-йоркского врача, лучшего в этой области. Они перебрались в Нью-Йорк не потому, что хотели быть поближе к родителям Томми, но у них была еще одна небольшая квартира в том же доме, так они там и оказались. Ханна делала украшения и снимала короткометражки. Томми сказал, что он филантроп, а Ханна в этот момент дотронулась до его ноги, легонько провела рукой по бедру.
– Что эта херня вообще значит? – спросила Эмили, выбросив окурок.
– Понятия не имею, – ответила Элис. – Последнее, что я о нем слышала, это то, что он пошел в юридический.
* * *
Когда они вернулись в кабинет, их уже ждала Мелинда.
– Мы наказаны? – спросила Эмили и закинула в рот мятный леденец. Было уже почти пять, и все, не считая охранников и волейбольной команды средней школы, разошлись по домам.
Мелинда потрясла головой.
– Садитесь. – Они сели. Эмили и Элис выжидающе уставились на нее, как музыканты, следящие за дирижерской палочкой. – В конце семестра я ухожу на пенсию. – Она говорила об этом уже несколько лет, пустая угроза, обычно звучащая перед каникулами или весной, когда разгневанные родители начинали возмущаться из-за того, что их идеальный, исключительный ребенок не получил место. – Время пришло.
– Мелинда! – воскликнула Элис. Она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что в закоулках офиса точно никого не осталось. – Тебя что, уволили? Вот сволочи! Это эйджизм! Или сексизм? Скорее всего, и то и другое!
Мелинда прищелкнула языком.
– Нет-нет, дорогая. Это мой выбор. Я собиралась уйти в прошлом году, и в позапрошлом, и за год до того, но момент всегда был неудачный.
В ней все было таким умиротворяющим. Дети заглядывали в администрацию, просто чтобы поздороваться с ней и обнять. На их с Эмили дни рождения Мелинда всегда приносила обалденные вкусняшки из пекарни за углом и дарила им содержательные вручную подписанные открытки, от которых на глаза неизбежно наворачивались слезы.
– Я не хочу, чтобы ты уходила, – сказала Элис.
– Мне семьдесят, – ответила Мелинда. – Все будет хорошо.
– Ну что ж, – сказала Эмили. – Во‑первых, это печально, а во‑вторых, это значит, что теперь Элис будет боссом? – Она подняла вверх большие пальцы.
Ее слова застали Элис врасплох, и она залилась краской.
– Я даже не думала об этом.
Повышение хорошо бы уравновесило ее расставание с Мэттом. От мысли о том, что скоро у нее может появиться больше свободного времени, если ей не придется больше ходить в больницу, по коже побежали мурашки. Ведь люди так справляются с горем? Закапываются в работу? Это ей было представить куда легче, чем попытки освоить вязание или приложение с медитациями.
Мелинда откашлялась.
– Это было бы чудесно, но увы. Сюда пригласят начальника приемной комиссии из подготовительной школы Спенсера. – Она помедлила, прикидывая, сколько может рассказать. – Мне кажется, они хотят пересмотреть направление развития.
Эмили повернула кисти пальцами вниз. Мелинда похлопала ее по коленке.
– А, ну да, – сказала Элис. – Конечно.
– Блядь, это так тупо, – выпалила Элис. – Простите мой французский, Мелинда.
– Девочки, перестаньте, – сказала Мелинда. – Давайте не будем драматизировать. Я встречалась с
