При повторной проверке ВВС ЗапОВО начальником Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенантом П. Ф. Жигаревым в марте — апреле 1941 года вновь была отмечена низкая боевая готовность, плохое содержание вооружения, недостаточный уровень летной подготовки.
Что нужно было сделать, чтобы поднять боеготовность ВВС? Прежде всего, обеспечить их достаточным количеством аэродромов. Последних же катастрофически не хватало. На каждом аэродроме располагались, как правило, два — три полка. Проводить учебные полеты в таких условиях было очень трудно. Кроме того, значительная часть аэродромов, особенно армейской авиации, располагалась так близко к госгранице, что была уязвима не только для авиации, но и для артиллерии противника. Позже это обстоятельство сыграло роковую роль в судьбе наших военно-воздушных сил. Авиация ЗапОВО только в первый день войны потеряла 738 боевых самолетов. В строю остались 125 машин — 14 % от состава на утро 22 июня 1941 года.
Комиссия управления ПВО во главе с генерал-полковником Штерном выявила аналогичные недостатки в войсках противовоздушной обороны и в истребительной авиации. В директиве Наркома обороны Военному совету ЛенВО указывалось:
«…Проверкой установлено, что боевая готовность противовоздушной обороны Ленинграда находится в неудовлетворительном состоянии, а сама система обороны недостаточна и имеет ряд существенных недостатков. Неудовлетворительная боевая готовность системы ПВО Ленинграда объясняется прежде всего плохой подготовкой частей к ПВО, низким уровнем подготовки 3 над. Взаимодействие системы ПВО Ленинграда с системой ПВО Кронштадтской базы КБФ практически не отработано и фактически ее не существует.
Укомплектованность командными кадрами недостаточна и составляет: по комсоставу — 70 %, младшему комсоставу — 60 %. Кроме этого, качество приписки военнообязанных желало быть лучшим, ибо приписаны больные, инвалиды и даже мертвые».[24]
Боевая готовность 3-й и 4-й дивизий ПВО, 36-й истребительной авиадивизии, 11-й бригады ПВО Киевского особого военного округа оценена этой же комиссией следующим образом:
«…4. В целом боевая подготовка и состояние боевой готовности 3 д ПВО находится в неудовлетворительном состоянии. 36 над — спецподготовка 36 над к выполнению боевых задач, в особенности ночью и на больших высотах, весьма слабая. Дивизия не подготовлена для практического взаимодействия с наземными средствами ПВО Киева. Части ПВО Киева к ночной обороне почти не готовились.
Львов — на противовоздушной обороне находится 4 д ПВО. Дивизия еще не закончила формирование и слаживание.
Выводы: боевая подготовка 4 д ПВО, а также система ПВО Львова в целом находится в неудовлетворительном состоянии».[25]
Еще хуже обстояло дело в 11-й бригаде ПВО (Дрогобыч), подразделения которой располагались побатарейно-дивизионно и побатальонно в ближайших к городу деревнях.
А вот как выглядела перед войной боеготовность артиллерии и автобронетанковых войск. На совещании руководящего состава в декабре 1940 года начальник Главного автобронетанкового управления РККА Я. Н. Федоренко говорил, что в истекшем году танкисты смогли отработать только стрельбу с места.[26] Проверкой в мае 1941-го танковых войск Прибалтийского, Западного, Киевского особых и Одесского военного округов установлено, что существенных изменений к лучшему не произошло.
Наша артиллерия накануне войны не уступала артиллерии немцев ни по качеству вооружения, ни по выучке личного состава. Отставание имелось только в оснащении минометным и реактивным вооружением.
Имелись серьезные недочеты в подготовке надводных кораблей, корабельной артиллерии, особенно зенитной. Подводные силы были подготовлены лучше.
Ко всем перечисленным недостаткам существенную прибавку давала слабая оперативная подготовка высшего комсостава. Занятые бумажными делами, Нарком обороны и его заместители мало уделяли внимания командующим войсками округов и их заместителям. Попытки выправить положение были, особенно в декабре 1940 и первой половине 1941 года. Проводились учения, штабные тренировки вплоть до армейского уровня. Беда, однако, была в том, что для решения всех наболевших проблем, связанных с повышением уровня боевой и мобилизационной готовности, судьба отпустила очень мало времени. Так и пришлось Красной Армии вступить в войну с тяжким грузом нерешенных проблем.
Глава 3
Кадровая политика
Существенную роль в деятельности Верховного Главнокомандования занимала работа с кадрами, ибо от командного состава и особенно его высшего звена зависят успехи и поражения в годы войны и мира.
Известно, что в период подготовки к войне с Советским Союзом Гитлер поставил задачу добиться качественного превосходства командного состава Вермахта над командным составом Красной Армии. Мы же на пороге войны остро ощущали недостаток в квалифицированных военных кадрах, вызванный репрессиями 1937–1938 годов. Потребность в кадрах возрастала, правда, не только из-за арестов и расстрелов, но и в связи с техническим переоснащением, организационным совершенствованием и стратегическим развертыванием армии и флота. Только в 1940 году в СССР были сформированы семь военных округов и армий, шесть стрелковых корпусов, двадцать две стрелковые дивизии, сто двадцать бригад и полков. В стадии формирования находились еще девять мехкорпусов, двадцать танковых дивизий и двадцать танковых бригад. На 1941 год планировалось иметь: управлений округов — 16, управлений фронтов — 1, управлений полевых армий — 20, управлений стрелковых корпусов — 62, управлений мехкорпусов — 29, а всего — около 300 дивизий сухопутных войск.
«Благодаря» так называемой «чистке», как я уже писал выше, из рядов Красной Армии было уволено за период с 1935 по 1939 год включительно без малого пятьдесят тысяч человек. Многие из них — по политическим мотивам. В отчете управления по начсоставу РККА от 5 мая 1940 года, направленном Наркому обороны К. Е. Ворошилову, говорилось:
«В результате проделанной работы армия в значительной мере очистилась от шпионов, диверсантов, не внушающих доверия иностранцев, от пьяниц, расхитителей народного достояния».
Абсурдность этих ярлыков очевидна. Как я уже говорил, проводя «чистку», партийные вожди превращали армию в машину, послушную своей воле. Для доноса, увольнения, а то и ареста было достаточно не только неосторожного слова, но порой даже взгляда, который могли истолковать как неверие в «гениальность» вождя или его соратников.
Во время «чистки» существовало самое настоящее соревнование за количество выявленных «врагов». Командование военных округов наперегонки стремилось доложить «отцу народов» о проделанной работе. Примером может служить донесение по Киевскому военному округу:
«И. Сталину.
…В Киевском особом военном округе в результате очищения от врагов уволено, отстранено от должности, арестовано: Наименование должностей Уволено Отстранено Арестовано
Наименование должностей Уволено Отстранено Арестовано Командиров корпусов 7 - 7 Командиров дивизий 5 9 5 Командиров УР 3 - 3 Командиров бригад 6 - 5 Командиров полков 21 4 14 Всего: 42 13 34
Всего уволено командного и начальствующего состава 1834 человека (6,1 % от численности), из них арестовано 861, исключено из партии 1091 человек. Подлежит изъятию еще несколько сот, как участников блока военно-троцкистского и национального характера…
Командующий войсками КОВО командарм 2-ранга Федько
Член Военного совета, корпусной комиссар Щаденко».[27]
Первый экземпляр донесения был направлен И. В. Сталину, второй — В. М. Молотову, третий — К. Е. Ворошилову. Впоследствии Федько назначили заместителем наркома обороны, затем арестовали и расстреляли. Щаденко тоже стал заместителем Наркома обороны. Репрессии его миновали.
