себя в форму, в форму, иначе кто с вами захочет провести полноценную ночь сражения? Если хотите быть лучшими, нужно работать над собой!
Жрицы любви, запыхавшись, прыгают через препятствия, кувыркаются и даже пытаются выполнять акробатические трюки, пусть и не всегда удачно. Но энтузиазм на их лица прям-таки пылает, особенно когда бросают взгляды на выразительную фигуру богатырши. Наша статная Гереса любого замотивирует.
Вдруг одна из них замечает меня и радостно машет рукой:
— Господин Данила!
Я слегка смущаюсь и киваю в ответ. Светка прищуривается и поворачивается ко мне:
— Ты их знаешь?
— Эм… Да, мы встречались, — спокойно отвечаю. — Они же раньше были моими работницами
Моё внимание привлекает Змейка, которая возится со своими горгонышами неподалёку. Маленькие горгоны весело щебечут, пытаясь повторить движения своей матери. Их змеиные волосы шевелятся в такт движениям, а чешуйчатые хвосты извиваются по земле. Ломтик носится вокруг них, весело тявкая. Он то исчезает в тени, то появляется в другом месте, заставляя горгонышей порыкивать от удивления.
— Змейка! — окликаю её, вставая со скамейки. — А давай спарринг?
Хищница поворачивается ко мне, её желтые глаза блестят, а губы растягиваются в клыкастой ухмылке.
— Мазака хочет поигррррать, фака? — спрашивает она, наклоняя голову. — Ррррада, фака!
— Только чур без когтей.
— Рра!
Мы с Змейкой выходим на свободное пространство. Горогона приготавливается. Четыре руки двигаются синхронно, мышцы играют под чешуйчатой кожей. Вдруг она бросается на меня.
— Нападарррррю, — уже во время удара рычит.
Блокирую, отдаляюсь. Мы обмениваемся ударами, и я чувствую, как напряжение в мышцах постепенно сменяется приятной усталостью. Змейка — интересный противник. Её сила физика, хищная гибкость и четыре руки делают её непредсказуемой. Но есть одно «но» — Змейка не умеет работать ногами. А я умею. Мои лоу-кики отлично ее сдерживают.
Пока тело занято боем, мысли возвращаются к откровению Жанны. Я он все-таки развел баронессу на удаленный разговор по душам, обойдясь без личной встречи, на которой она настаивала. Пришлось перенести общение с мобильников на связь-артефакты, но у них надежная частота и подслушать невозможно.
Готовьтесь к сенсации!
Настя — не родная дочь баронессы. Настоящая дочка Горнорудовых умерла при рождении. Баронесса была в жутком горе. Тут-то нарисовался мой дядя Эдуард Филинов, по совместительству любовник Жанны. Он недавно прибыл со службы на Аномалии и принес с собой младенца-девочку. Эдуард сказал, что семью малышки убили твари Аномалии. Жанна забрала дочь себе, а ее муж каблук Павел и был рад, что жена успокоилась. То, что Настя оборотень, Жанна узнала уже после своего воскрешения.
Змейка делает резкий выпад, и я едва успеваю увернуться. Её чешуйчатый кулак проносятся в миллиметре от моего лица.
— Мазака быллл блиссско! — она шипяще улыбается, обнажая свои острые, словно ножи, зубы.
— Мимо, чешуйка, — смеюсь, но тут же слышу в ответ раздражённый рык.
Пора. Перехожу в атаку, нанося серию быстрых ударов. Змейка гибко уворачивается, её тело извивается, как змея. Мы кружим по площадке, вокруг нас собираются зрители — горгоныши, Ломтик, Светка, подопечные Гересы, тавры, выглянувшая Лакомка.
В какой-то момент мне удаётся захватить одну из рук Змейки, сделать рычаг и повалить ее на лопатки. Меня, конечно, тут же обвивают все ее оставшиеся конечности. Собрав всю силу, делаю резкий рывок, вырываясь из её объятий.
Она рычит, но смех сквозит в её голосе:
— Хоррроший мазака, — признаёт поражение, откатываясь в сторону и вставая на ноги. — Ссильный!
— Мать выводка тоже не пррромах, фака! — усмехаюсь, и горгоныши радостно фыркают, напоминая маленьких ёжиков, поддерживая комплимент своим крошечным хорем. Змейка польщённо опускает свои змеиные волосы, которые тут же шевелятся и шипят от удовольствия.
В этот момент к нам подходит Лакомка. Её золотистые волосы развеваются на ветру, словно лучи закатного солнца, а в глазах играет озорство.
— Мелиндо, должно быть, устал. Хочешь освежиться? Я как раз собиралась пойти в бассейн.
— Отличная идея, — соглашаюсь.
Светка хотела было с нами увязаться, но вернувшаяся Кострица заставляет свою ученицу делать новую связку движений, не дав и шанса на побег.
Бассейн офигенный! Вода чистая, голубая, отражает свет через стеклянный потолок. Лакомка быстро снимает платье, оставаясь в едва прикрывающих трех фиговых листьях, которые удерживаются лишь благодаря магии. Она озорно улыбается и одним плавным движением ныряет в воду.
— Догоняй! — смеётся она, всплывая на поверхности.
Я раздеваюсь и тоже погружаюсь в прохладную воду. Плыву к ней, наслаждаясь ощущением лёгкости. Лакомка шутливо брызгает мне в лицо, но когда через мгновение мои руки ловят ее гибкий стан и подминают под себя, ей уже не до шуток, а только до страстных протяжных стонов.
Потом мы плаваем ещё какое-то время, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Лежим на спине, глядя в стеклянный потолок, за которым виднеется голубое небо.
Возвращаюсь мыслями к семейству Горнорудовых. Вот сто пудово, дядя Эдуард принес Жанне не просто девочку с рандомным Даром оборотня, а как-то связанную с Ратвером. Настя — носитель сильнейшего оборотнического Дара! Не знаю как, но Филиновы точно что-то замышляли. Мои хитрожопые родственники не могли не знать, что пси-волны матери-телепатки усилят девочку и сделают из нее смертельное оружие. Но зачем усиливать род Горнорудовых? Возможно, они рассчитывали на большее. Может, дядя Эдуард планировал женить на Насте кого-то из Филиновых и забрать ее себе в род?
Что ж, дядя, поздравляю. Твой план почти сработал — я уже практически обручён с Настей.
— Мелиндо, о чём задумался? — тихо говорит Лакомка, расслабленно бултыхая ножкой в воде.
Я поворачиваюсь к альве:
— Думаю, что Настя может быть родственницей Ратвера. Слишком уж сильный у нее Дар для простого совпадения. Но одно точно — она не его Истинная пара.
— Конечно, нет, мелиндо, — кивает Лакомка, подплывая чуть ближе. — Настя — твоя Истинная пара. Вернее, ты — её Истинный.
— Также отпадают все мои жены, — продолжаю размышлять вслух. — Ни ты, ни Камила, ни Света, ни Лена тоже не Истинные для Ратвера. Все вы были со мной на кремлёвском балу в честь моего награждения. Если бы кто-то из вас был его Истинной, Ратвер бы её сразу учуял. Ведь он определяет свою пару по запаху.
— Действительно, — Лакомка застывает рядом, её глаза широко раскрыты от изумления. Стройное тело мерцает под водой, просвечиваясь сквозь кристально чистую гладь. — Тогда кто же Истинная пара этого монстра?
Кажется… теперь у меня нет
