— спрашивает оборотень недоверчиво. — ТЫ⁈
— Именно, — киваю, усмехаюсь. — Одного из сильнейших членов Организации. Прикольно.
Высший оборотень смотрит на меня с смесью недоверия и страха.
— Как ты это сделал?
— Надо действовать умом, — пожимаю плечами. — Сила — не всегда главное. Ты заметил вообще, что он не надевал ледяной доспех? — он молчит. — Доспех блокирует телепатию не только снаружи, но и изнутри, потому у телепатов и нет магических доспехов. Диабло не надевал доспех, потому что его Ледяное касание души — больше телепатическая техника.
На мгновение между нами повисает молчание, но затем его глаза снова наполняются злобой.
— Это всё твои телепатические штучки! Мне плевать! Я всё равно убью тебя! А потом найду Обитель и выпотрошу всех монахов!
— Кажется, мы договаривались о немного другом, — спокойно замечаю я, но он уже бросается на меня с рычанием.
Его когти сверкают на солнце, мышцы напрягаются. Но вдруг он останавливается, схватившись за живот. Лицо искажается от боли.
— Что… что ты сделал? — хрипит он, падая на колени, что, похоже, уже становится его излюбленной позой.
— Скарабей был с сюрпризом, — усмехаюсь я. — С отсроченным действием. Прости, но тебе доверять? Ты серьёзно?
Вокруг нас начинают расти высокие ели, словно из ниоткуда. Их иглы блестят ядовитым соком, готовые вонзиться в любую секунду.
Из-за деревьев выходит Лакомка, её золотые волосы развеваются на горячем ветру, глаза холодны и решительны.
— Ты никогда не получишь мою сестру, — говорит она твёрдо.
— Она… моя Истинная… — шепчет Ратвер, и его голос слабеет так, будто сам себя уже не верит.
Деревья склоняются, и их ядовитые иглы с тихим шипением обрушиваются на него, проникая в кожу. Ратвер воет от боли, но затем затихает и падает лицом в песок, вырубаясь в своём фирменном стиле.
— Всё, — вздыхает Лакомка, подходя ко мне. — Теперь он нам не помешает.
Я смотрю на неё с улыбкой.
— Хорошая работа, — киваю. — Ты вовремя.
— Так ты же сам меня позвал, мелиндо, — кокетливо улыбается она, словно это была просто очередная прогулка по парку.
Я оборачиваюсь к Диабло, который безжизненно валяется на земле, и взваливаю его себе на плечо.
Думаю, Высший Грандмастер в хозяйстве не лишний. Тем более раз он еще живой.
* * *
Внутри замка суета. Гвардейцы бегают туда-сюда, ремонтируя повреждения. Ворота проморожены и снесены, часть стены обледенела, словно после мощного ледяного шторма. Диабло успел нанести урон, и гвардии предстоит многое восстановить.
Первым делом я, конечно, проведываю своих жён и Настю. Ну как же без обнимашек и целовашек? Это ведь обязательная программа, особенно после таких заварушек. Заодно передаю Камиле на лечение Диабло — пусть с ним разбирается. Брюнетка, как обычно, справляется быстро, хотя Высший Грандмастер всё равно продолжает спать, как медведь в середине зимы. Его человеческая душа залипла в каком-то странном анабиозе, и я пока понятия не имею, как её разбудить. Да и его воспоминания заперты астральным планом, как сейф с пятимиллионным кодом. Чёрт возьми, а ведь я надеялся, что память этого ледяного мага поможет мне найти Обитель Мучения. Но, как водится, не всё так просто.
Конечно, позже я взломаю эту головоломку и получу знания одного из сильнейших Организаторов, но это потом. А пока придётся идти к Элизсре.
Мы с Лакомкой идем к воротам осмотреть ущерб. В коридоре вдруг из-за угла выскакивают Алиса и Василиса, сияющие, будто им только что пообещали двойные премии. Они тут же кидаются мне на шею.
— Господин! — восклицают наперебой. — Вы целы! Слава богам!
Лакомка, стоя рядом, ухмыляется, явно наслаждаясь сценой. Увидев её улыбку, Алиса и Василиса тут же приходят в себя и, смутившись, отступают, оправляя деловые пиджачки, как будто их только что поймали за каким-то неприличным делом.
— Простите нас, — пробормотали они, опустив глаза.
Лакомка, всё ещё улыбаясь, говорит с лёгким сарказмом:
— Всё нормально, девушки. Мы все волновались за нашего графа-господина. И, конечно, заслуживаем его объятий.
Вот уж кто всегда найдёт, как всех поставить на место и остаться самой очаровательной в комнате.
В этот момент ко мне подбегает один из гвардейцев, с видом, будто сейчас сообщит новости вселенского масштаба.
— Шеф, — говорит он, склоняясь в поклоне. — Мы получили сообщение о разведотрядах финнов недалеко от Акульей Пади. Похоже, они готовятся наступать.
Ух! Ни раньше, ни позже, как всегда, когда совсем не кстати.
— Надоело мне это, — вздыхаю, почесывая подбородок. — Пора уже обезопасить наши границы раз и навсегда, чтобы они сюда даже нос не совали.
Оборачиваюсь к гвардейцу, и в голове уже созревает план:
— Зови Гумалина, — командую с лёгкой усмешкой. — Передай этому выпивохе, что для него нашлась работа.
Глава 7
Турку, Финляндия
Тапио Лопухинен сидит за массивным дубовым столом в кабинете, расположенном в самом сердце древней столицы. За окном медленно падают снежные хлопья, окутывая крыши города белоснежным покрывалом. Пошел первый снег, но огонь в камине не горит. Зачем? Ведь финны никогда не мерзнут.
На столе разложены карты северных земель, доклады разведки и донесения от шпионов. Тапио не отрывает взгляд от Акульей Пади.
Вещий-Филинов.
Вещий-Филинов.
Конунг повторяет это имя про себя снова и снова, словно пережевывая как кусок оленины. Этот русский выскочка сумел отобрать у него важнейшую территорию, его кормовую базу! Но ничего, долго он этим не насладится.
Его размышления прерывает внезапный звонок от Сигурда, короля Швеции.
— Приветствую, король, — произносит Тапио, стараясь придать голосу нейтральный тон.
— Тапио, что у вас там происходит? — раздается грубый, но властный голос Сигурда.
Конунг напрягается, предчувствуя неладное.
— О чем ты?
— О том, что после того, как этот русский граф захватил Акулью Падь, цены на красную сомятину взлетели до небес! — раздраженно отвечает Сигурд. — Мне теперь приходится за нее платить.
— Я понимаю твое беспокойство, — медленно начинает он. — Но цены на сомятину не так уж сильно и взлетели. Русские продают ее по старой рыночной цене, просто раньше ты ее не покупал, а получал в подарок от меня.
— Не надо мне говорить о рыночной цене! — перебивает Сигурд. — Мы не можем позволить русским диктовать нам условия!
Тапио начинает ходить по кабинету, стараясь сохранить спокойствие. На стенах висят портреты предков, их
