сомнений. Всё сходится.
— Я иду к Ратверу, — решительно говорю я, направляясь к бортику бассейна. — Пора вернуть твоих родных.
Лакомка удивлённо моргает, её голос полон сомнения:
— Разве Ратвер захочет помогать спасать моих близких?
Я оборачиваюсь с усмешкой:
— Ещё как захочет! — произношу уверенно. — Ведь твоя сестра — его Истинная пара.
* * *
Пустыня, Боевой материк
Пустыня раскинулась передо мной бескрайней золотой гладью. Жара давит, воздух дрожит от зноя. Ратвер бредёт по пескам, его шаги тяжёлые, но уверенные. Раны, полученные в прошлых сражениях, почти зажили, но видно, что он всё ещё не в лучшей форме.
Он внезапно останавливается, заметив что-то блестящее на песке. Наклоняется и берёт в руки платинового скарабея.
— Вот это находка, — усмехается он, рассматривая жука. — Щенок, скоро расквитаемся!
Не задумываясь, отправляет насекомое в рот и пережёвывает. Тепло разливается по его телу, раны начинают затягиваться быстрее, силы возвращаются.
— Теперь я готов кого-то сожрать! — зычно рычит оборотень.
— Рад видеть, что ты поправляешься, — вдруг раздается знакомый ненавистный голос.
Из-за дюны выходит Данила Вещий-Филинов, держа руки в карманах брюк. Лицо парня спокойное, в отличие от ярости, вспыхнувшей в глазах Ратвера.
Ратвер оскаливается. Его глаза вспыхивают ненавистью.
— Ты! — рычит он, сжимая кулаки. — Осмелился явиться⁈ Снова⁈
Данила пожимает плечами:
— Решил навестить старого знакомого.
Мышцы Ратвера напрягаются, его лицо искажается от бешеной гримасе, клыки удлиняются…
— Я разорву тебя на куски, вырву твои потроха, а потом убью твоих жён и поглумлюсь над их телами! — рычит он и бросается на Данилу с диким рёвом.
Но едва сделав несколько шагов, Высший оборотень спотыкается. Жуткая боль обжигает желудок. Он хватается за живот, его тело сгибается, и он падает на колени.
— Что… что ты сделал? — стонет Ратвер, пытаясь осознать происходящее сквозь кровавый туман.
— Всего лишь небольшая мера предосторожности, — спокойно отвечает Данила, подходя ближе. — Скарабей был не совсем обычным.
Ратвер корчится, мышцы сводят судороги, дыхание становится рваным и тяжёлым.
— Ты… отравил меня… — прорычивает он, едва удерживаясь на коленях. — Снова…
— Ты такой доверчивый, — хладнокровно отзывается Данила.
Ратвер пытается встать, но силы окончательно покидают его. Данила присаживается на корточки перед поверженным врагом, внимательно глядя в его наполненные яростью глаза.
— Подлый трус… — шипит оборотень, едва сдерживая себя от стыдливого воя.
— Будь я трусом, убил бы тебя на месте. Считай это страховкой, — спокойно отвечает Данила. — Мне нужно с тобой поговорить, и я хочу быть уверен, что ты не ударишь в спину.
Ратвер смотрит на него с ненавистью, но слабость не даёт накинуться и растерзать телепата.
— Никогда… не помогу тебе…
— А если на кону будет твоя Истинная пара? — спокойно добавляет Данила, зная, что это изменит всё.
В глазах Ратвера вспыхивает алчный огонь. Теперь он готов выслушать.
* * *
Прикольно наблюдать как Организатор, один из сильнейших магов и сильнейший оборотень, тупит. Что мы, телепаты, умеем, так это застать врасплох кого угодно.
Ратвер замирает, его глаза расширяются.
— Что… что ты знаешь об этом?
Я усмехаюсь, решая немного поиграть на его нервах:
— А ты в курсе, что тебя разыскивает вся Организация?
— Врёшь! — рычит он, но в голосе проскальзывает беспокойство, слишком заметное для опытного телепата.
— Неа, ты осужден за мошенничество с экспериментом на Боевом материке. Я был на суде, видел Лича и Ко. Они были очень-очень злые.
— Мошенничество⁈ — Ратвер взрывается, его рык разносится по пустыне. — Какое к чёрту мошенничество! Если уж на то пошло, все в Организации мошенники! Размысл или Лиандриль подкинули Золотого Дракона орнитантам! Поэтому мне пришлось отдать Пса ликанам!
Вот это новости! Хотя я и подозревал подобное, услышать подтверждение своей догадки всё равно удивительно. Получается, кто-то из верхушки Организации передал Золотого орнитантам, а Ратвер, в свою очередь, сговорился с монахами Обители Мучения, отдав на опыты народ альвов ради Пса. Турбо-пупс оказался настоящим плохишом? Стоило бы ремня ему отвесить.
— Где моя Истинная, щенок⁈ — гремит Ратвер, упав на четвереньки.
Я смотрю на ползающего оборотня, на его искажённое от злобы и боли лицо, и не могу удержаться от саркастической усмешки.
— А ты хоть понимаешь, что, когда предал альвов Обители Мучения, ты обрёк на муки не только их, но и свою Истинную пару? — мои слова звучат, словно удар плетью.
Ратвер замирает, осознание медленно проступает на его лице, а затем ярость охватывает его с новой силой.
— Что⁈ — ревёт он, кулаки так сжаты, что костяшки на руках скрипят. — Это полная чушь!
— Нет, тупая морда, — продолжаю с ледяным спокойствием. — Ты же сам это сделал. Отдал на опыты мужчин, женщин, детей, и даже не понял, что вместе с ними обрёк свою Истинную пару.
Он моргает, пытаясь осознать услышанное.
— Что за бред…
— Вспомни бал в Кремле, — говорю я, не оставляя ему времени на размышления. — Генетически идентичные близнецы имеют схожую структуру кожи и обмен веществ, а отсюда и схожий запах тела. Ты учуял запах моей жены и подумал, что она твоя Истинная. Но позже, когда вы столкнулись перед тем, как я надрал тебе задницу, ты понял, что ошибся. Твоя Истинная — её сестра-близнец.
Ратвер на мгновение замолкает, а затем из его горла вырывается дикий рёв, как у загнанного в угол зверя. О чем он сожалел? Конечно, только лишь о потере силы, которую мог обрести, объединившись с Истинной.
— К чему теперь орать? — фыркаю. — Говори, где Обитель Мучения и, возможно, я успею спасти альвов.
Оборотень бросается в яростный монолог, его голос эхом разносится по пустыне.
— Я не знаю, где эти альвы! — рычит он, словно зверь в ловушке. — Да и откуда мне знать⁈ Это всё Элизсра, принцесса дроу! Она была посредником между мной и монахами. Она общалась с альвами и её предательство позволило мне напасть на остроухих. Она должна знать, где Обитель.
Я хмурюсь. Мои перепончатые пальцы! Кругом сплошником предатели! Элизсра, подруга Лакомки… Все нити сходятся в одном месте.
— Элизсра, значит, — медленно повторяю её имя.
Ратвер, всё ещё тяжело дыша, наконец, выдыхает, но на этот раз его тон становится холоднее, более расчётливым.
— Возможно… Диабло знает больше. У меня есть сведения, что он общался
