По цехам шныряли, перевозя грузы, машины, у которых клеточное строение было идентично моему. Хозяева этой цивилизации относились к этим мускульным источникам механической энергии точно так же, как мы относимся к рычагам или насосам.
Я как бы увидел цивилизацию, где привычные полюса поменялись местами. То, что у нас считалось основой разума, здесь использовалось всего лишь как материал для создания армии безропотных помощников. И наоборот: то, что является основой разума у них, у нас используется как сырье для создания инструментов и машин.
Когда этот мир стал мне ясен, и я понял, что они мне ни за что не помогут найти ответ на главный мой вопрос, я сердечно распрощался с ними, стартовал и отправился назад, в точку ЧП.
После того, как я достиг места выброса энергии и вышвырнул Груз в открытый космос, звезды так же моментально вернулись на свои места.
По прибытию на базу я составил полный отчет о своем полете. Сообщил причину удаления Груза из трюма и координаты, где его могут найти те, кому приспичит. Все, что я указал в своем рапорте, получило подтверждение после вскрытия контрольного блока полета и расшифровки его записей.
После моего рапорта Службе безопасности полетов Мусорщиков я вообще не видел. Меня еще раз выслушали и поблагодарили какие-то важные люди из ЦСО. Рассчитались за полет другие, но рапорт мой после этот исчез из моей послужной карточки, и никто не мог мне объяснить, кем и зачем он был затребован.
Мне лишь удалось выяснить, что за Грузом была снаряжена серьезная экспедиция на самом мощном и современном военном крейсере. И что эта экспедиция пропала, исчезла вместе крейсером и Грузом.
В той точке пространства, сколько потом ни искали, было совершенно пусто.
Много тогда было предположений о том, что же могло произойти с этой экспедицией.
Я же думаю, что крейсер, вместе со всем экипажем и реактором, пошел ту же планету, где побывал я. А поскольку, как я предполагаю, цели у военных резко отличались от моих, то металлическая цивилизация наверняка сделала все возможное, чтобы ее больше никогда не беспокоили чрезмерно горячие представители нашей, так сказать, мягкой цивилизации.
Ну, а люди?..
Люди, наверное, и сейчас там, в том странном мире – работают вместо машин, как у нас лифты и прочая металлическая дребедень трудится вместо нас денно и нощно везде и всюду.
Где конкретно работают? Да где-нибудь на вредном для аборигенов производстве. Думаю, что в целом, с учетом нилотов, техников и военных, они на солидный конвейер потянули. Так там, наверное, и крутятся вместо шестеренок – помогают развитию их цивилизации.
Каждому свое в каждом из миров.
Вот только чей это мир – наш после них или их после нас – я так и не узнал. И никогда уже, наверное, не узнаю.
А жаль.
Начало освоения
Об этом эпизоде своей жизни Техник любил вспоминать с удовольствием. И во многом из-за того, что именно в этом эпизоде переплелись две вещи одинаково дорогих его сердцу – любовь и космос.
Вольно или невольно, но именно Техник своей романтической влюбленностью открыл землянам широкую дорогу в манящие глубины Вселенной.
Еще начиная с первых дней освоения старушки Земли неугомонными путешественниками, самым основным вопросом была психологическая несовместимость членов экипажей. А когда началась эпоха освоения планет, а затем и ближайших звезд, эта проблема стала главной в космических экспедициях.
Первая пятилетняя экспедиция на Марс закончилась трагически. Не по причине неисправностей космической техники, а по причине лютой, звериной ненависти членов этого экипажа друг к другу.
К каким ухищрениям только не приходили спецы из Центра освоения космического пространства. Стали комплектоваться экипажи по интересам и похожим признакам. Отправляли в Космос или только блондинов, или только брюнетов, только холериков или только сангвиников. А однажды скомплектовали экипаж исключительно из лысых, причем как мужчин, так и женщин.
Ничего не помогало. Экипажи от длительных полетов в несколько лет зверели и рвали друг друга на части.
В общем, жизнь человечества на Земле, только в миниатюре.
Тогда стали посылать одиночек. Эти не дрались, так как было не с кем. Они в большинстве случаев просто сходили с ума.
Поэтому постепенно стали переходить на полную автоматизацию длительных космических полетов. Но автоматы есть автоматы. Это не люди. А по сему процесс освоения дальнего космоса стал заходить в тупик.
И это при том, что в техническом отношении мы, Земляне, были уже готовы для освоения просторов Вселенной, но осваивать ее мы не могли в силу каких-то звериных инстинктов, таящихся в самой глубине нашего первобытного подсознания.
И вот тогда-то в этот кризисный период космических путешествий угораздило Техника влюбиться.
Влюбиться по уши, до умопомрачения, до поросячьего визга.
Влюбиться в практикантку из института космических аномалий.
Увидел он ее в столовой своего родного космодрома.
Увидел и погиб.
И что было для него самым странным, она ответила ему взаимностью.
Несколько дней сказочной розовой жизни пролетели для двоих влюбленных, как один миг. Нет, даже полмига.
И однажды, в чудесную звездную ночь влюбленный Техник, объясняя очаровательной спутнице как выглядит нейтронная звезда в центре крабовидной туманности, вдруг с ужасом осознал, что ему скоро придется расстаться со своей любимой, заканчивается подготовка его корабля, на котором он должен отправиться в свой очередной космический полет.
Своим горем он поделился с девушкой.
Она внимательно выслушала это страшное известие, а выслушав, твердо заявила, что полетит вместе с ним.
– Да, полетим вместе, – согласился Техник, очарованный решительностью своей подруги.
На следующий день на стол руководства компании, где служил Техник, лег рапорт о том, что он летит в галактику Лебедя не один.
Чиновники в центре полетов компании, замотанные проблемами пилотов, выходящих из строя во время длительных полетов, прочитав рапорт, отмахнулись: «Не один, так не один», – и подписали разрешение.
Радости влюбленных не было границ.
Они быстро расписались в ближайшем ЗАГСе и, распив бутылку шампанского с друзьями и подругами, ринулись в полет.
В полет или в свадебное путешествие – это кому как нравится.
Двое влюбленных и одни в огромном межгалактическом корабле, одни во всем обозримом космосе, одни во всей Вселенной – что может быть прекраснее?
Только сама Любовь.
И они, то и дело переводя управление корабля на автоматический режим, предавались этому великому чувству до изнеможения.
Корабль задание компании выполнил и повернул назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
