Но со звездами явно что-то произошло. Конечно, никуда они не подевались, но находились не на своих местах. При наложении на карту видимого звездного неба для данного отрезка пути контрольной навигационной карты это смещение становится бесспорным.
Выходило, что звезды и галактики за доли секунды промчались по своим путям десятки, а то и сотни световых лет.
Я протер свои глаза, объективы навигационных приборов, экраны мониторов – ничего не изменилось.
Будь я новичком, я, может быть, и плюнул бы на эту чертовщину, но я уже давно уяснил, что в космосе, в отличие от Земли, ничто не приходит из ниоткуда и не исчезает в никуда.
Случилось нечто неординарное. Раз с кораблем, судя по приборам, все в норме, а внешняя среда, как-то изменилась, значит, можно предположить только две вещи: либо что-то произошло со всей Вселенной, а это маловероятно, либо что-то произошло с кораблем, а заодно и со всем, что в нем находится, включая и меня.
В последнем случае вывод напрашивался сам: причина мгновенного смещения звезд – скорее всего прыжок моего корабля на десятки, а то и на сотни тысяч лет во времени. Но вперед или назад – этого я своими примитивными для данной ситуации приборами определить не мог.
А полет продолжался. Впереди уже маячила Солнечная система.
Я впился глазами в экраны. Все луны, планетоиды, планеты во главе с Солнцем были на местах, но в то же время что-то было не так.
Молчали контрольные маяки. Не локировались ни базовые платформы, ни движение кораблей между планетами. Куда-то подевались искусственные спутники всех планет без исключения.
Межпланетное пространство Солнечной системы было девственно, как природа Земли на заре человечества.
Проскочила обнадеживающая мысль: «Я попал не туда».
«Нет, туда», – упрямо твердили контрольные навигационные блоки.
Иной при таком раскладе поддался бы панике, натворил бы глупостей, но не я. Бывали у меня ситуации и похуже.
Решил я подойти поближе к Земле. Потихоньку. Подлечу, а там разберусь, что к чему. Может, близ родной планеты что – то прояснится.
Вообще – то по неписанным законам летной практики я должен был вернуться в ту точку маршрута, где произошло ЧП, и оттуда, найдя и устранив его причину, попытаться выйти в обычное, свое время. Но меня обуяло самое обыкновенное человеческое любопытство.
Я понял, что попал в нашу Солнечную систему, но либо в ее далеком будущем, либо в глубоком прошлом.
Оба случая для любого землянина одинаково интересны.
Еще издали я заметил, что моя родная планета выглядит довольно странно. Была она не привычно голубой, а буро – красной.
Я вывел корабль на круговую орбиту. Анализ атмосферы показал почти полное отсутствие озонового слоя и очень малое содержание кислорода. Очертания материков и морей совпадали с привычными, а при подробном визуальном исследовании поверхности я заметил какие-то строения возле мест с повышенной температурой и решил спуститься. Конечно, у меня был не исследовательский корабль, а самое примитивное грузовое судно с одним единственным маленьким челноком, предназначенным для осмотра и ремонта корпуса. «Что ж, за неимением лучшего сойдет и это», – решил я.
Опускаясь в атмосфере, я обнаружил, что на планете идет весьма интенсивная жизнь: взгляду открывались города, дороги, мосты. Летали аппараты странной конструкции – один чуть не врезался в меня. Эфир был полон каким-то непривычным треском.
Атмосфера местами была просто ядовитая, температура – ужасно высокая.
Я выбрал место поближе к строениям и аккуратно сел.
К моему челноку тут же подбежали машины с длинными гибкими хоботами, и начали поливать его какой-то жидкостью. Анализ показал, что это обыкновенная вода, сильно насыщенная кислородом. Сделав свое дело, машины скрылись.
Вдруг предметы, которые я поначалу принял за строения, зашевелились и двинулись к челноку, заключая меня в кольцо.
Напомнили они мне гигантских динозавров из глубокого прошлого нашей планеты, только раз в пятьдесят крупнее.
Когда кольцо вокруг меня замкнулось, я решил было взлететь и поискать место побезопаснее, но тут заметил людей – они вышли из этих гигантских монстров.
Именно людей. Если не считать, что все они, как мне тогда показалось, были покрыты металлом, причем разным, и сильно блестели на солнце. Они приветственно махали руками. Я видел, как они дышат, улыбаются и, собравшись в кружок, о чем-то громко говорят, то и дело указывая на меня.
Гигантские горы мяса недвижно стояли позади них.
«Была – не была» – решил я, надел скафандр и вышел наружу.
Тут ко мне опять подбежала машина, а может, и не машина, но тоже с хоботом, хотя размерами поменьше тех, что были вначале, точнее, не более земного поросенка, и, вытянув хобот в мою сторону, почему-то не стала поливать меня водой, а просто замерла в этой позе.
Потом ко мне осторожно приблизилось с полдюжины этих металлических людей, и один, весь желтый, будто его облили жидким золотом, стал мне что-то втолковывать.
Я включил блок автоматического синхронного перевода и через минуту мы уже запросто беседовали. Увлекшись разговором, я даже не заметил, как исчез этот маленький юр кий поросенок со своим длинным хоботом.
Это была интереснейшая цивилизация. Мирная и добродушная. Через несколько дней я знал о них почти все, а они – обо мне. Водили они меня по своим музеям и институтам, показывали шедевры их культуры, достижения науки.
Показали и раскопки одной из древнейшей цивилизаций. А произошло это после того, как я рассказал, что летел к себе домой и что их планета по системе галактических координат находится как раз на орбите моей родной планеты.
Поначалу они никак не могли понять, о чем я толкую, но потом, видимо, все же что-то уразумели, поскольку рядом с собой я опять увидел поросенка с хоботом.
Оказывается, вот эти, с хоботами, были их самым страшным и единственным оружием. Когда же они поняли, что оружие это для меня не вреднее бодрящего душа, разочарованию их не было предела.
Для разумного вида на этой планете вода, насыщенная кислородом, была смертельна: сами-то они состояли из молекул, где вместо атомов водорода и кислорода были атомы тяжелых элементов. Вот поэтому-то они и блестели не хуже металлических болванок, а цвет объяснялся преобладанием в их клетках того или иного металла.
Меня же донимал один – единственный вопрос: «Когда?»
Я был твердо убежден, что оказался на своей родной планете, и хотел лишь знать, до моего рождения или после.
Особенно удручающее впечатление произвели на меня их заводы, где вместо механических, железных машин трудились, двигая производство, огромные мускулы и невероятной толщины сухожилия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
