— Я не хочу такой жизни для моего ребенка, — настаивала Лили. — Предпочитаю, чтобы он рос обычным мальчишкой.
Окружающая роскошь пугала ее. И не столько богатство Нико, сколько атмосфера, в которой он жил. Кем можно вырасти во дворце? Только испорченным эгоистом, повесой и ловеласом... то есть таким же, как мужчина, который стоит перед ней. А еще ее пугала перспектива того, что она потеряет связь с ребенком, если тот переедет во дворец.
Боже мой! А ей самой? Что за радость быть связанной узами брака с плейбоем-принцем? Неужели она станет похожей на свою мать? Будет отчаянно бороться за его внимание, соглашаясь терпеть все капризы ради того, чтобы быть рядом с ним?
— Он наш сын, Лили. Ты уже из-за собственного эгоизма попыталась лишить его прав, принадлежащих ему по рождению.
Она с изумлением уставилась на него. Эгоизма? Как это возможно?
— Неправда! — чуть ли не закричала Лили.
«Вот уже она опять начинает бороться, — устало подумал Нико. — Боится, что я заберу его. Или не стану ему хорошим отцом».
— Даниэль — мой сын, — произнес он вслух. — Отныне я намерен быть ему полноценным отцом. Если хочешь остаться в его жизни, тогда становись моей женой. Выбирай, Лили.
— Как? Ты не оставляешь мне выбора? — возмутилась девушка. — Это приказ?
По взгляду Нико нельзя было понять, о чем он думает.
— Видимо, мы поняли друг друга.
Когда Нико говорил о том, что ей нужно обновить гардероб, Лили и представить себе не могла, что речь идет о поездке в Париж в тот же день. Уже в самолете по пути во Францию он, наконец, разрешил ей позвонить в редакцию, чтобы предупредить своего начальника о том, что она завтра не выйдет на работу.
«Черт возьми, видимо, мне никогда уже не вернуться домой», — с тоской подумала Лили, но промолчала.
Даррелл, встревоженный, принялся расспрашивать ее, но у нее не нашлось слов, чтобы описать то, что с ней стряслось. Вместо этого она успокоила босса, пообещав в ближайшее время отправить ему письмо с описанием своих впечатлений о Монтебьянко и сделанными фотографиями, после чего быстренько попрощалась.
Лили посмотрела на Нико. Тот что-то набирал на ноутбуке.
— Мне необходимо поработать на компьютере, — твердо заявила она. — Мне нужно кое-что закончить.
— Всему свое время, Лили. — Нико даже не поднял головы.
— Газета оплатила мне дорогу сюда, и они ожидают, что я выполню свое задание. — Она постаралась все спокойно ему объяснить. — Я не могу подвести их.
На этот раз Нико посмотрел на нее:
— Конечно. Но это может подождать до нашего возвращения в Монтебьянко?
— Я бы хотела поработать сейчас. Он закрыл ноутбук:
— У тебя остались какие-нибудь записи в твоем компьютере?
— Конечно. Но его конфисковали полицейские.
— Твой компьютер передали мне. Когда мы вернемся в Монтебьянко, ты его получишь обратно. И сможешь воспользоваться своими записями. Тебя это устраивает?
Ее охватило раздражение от собственной беспомощности.
— Устраивает ли меня это? Лучше скажи сразу, что у меня нет выбора. Почему бы не назвать веши своими именами?
Нико мрачно улыбнулся:
— У тебя есть выбор, cara:дождаться, когда мы вернемся в Монтебьянко, или воспользоваться этим ноутбуком. — Он посмотрел на часы, а затем в иллюминатор. — Однако тебе придется поторопиться, потому что мы уже скоро приземлимся.
Лили скрестила руки на груди и отвернулась. Она понимала, что ведет себя как взбалмошная девчонка, но не собиралась извиняться. За последние несколько часов ей столько пришлось пережить, что можно забыть об этикете. Не дождавшись ответа, Нико убрал ноутбук в сумку.
Через двадцать минут они приземлились.
В Париже настроение Лили заметно улучшилось, особенно в тот момент, когда она увидела Эйфелеву башню. Ей захотелось посмотреть на места, о которых она раньше только читала, но Нико тут же разочаровал ее, заявив, что у них нет времени осматривать достопримечательности.
Вместо этого он повел ее в бутики. «Прада», «Версаче», «Лубутен», «Диор» и «Эрмес»... — только те названия, которые она запомнила. Лили за всю свою жизнь не видела такого количества дорогих платьев. Да и не думала, что у нее будет хотя бы одно такое, не говоря уже о целом гардеробе. Ей было не по себе от той скорости, с которой росло количество пакетов с купленными вещами.
— Нико, это уже просто смешно, — твердо сказала она по пути к очередному магазину из его списка. — Ни одному человеку не нужно столько одежды.
— Principessas. Им нужно. — Нико оторвался от списка и холодно посмотрел на нее.
— Никому! — возразила Лили. Почему из-за него она иногда чувствовала себя шестилетней девочкой?
Он отложил список и устало вздохнул.
— Principessa Лилиана Кавелли должна выглядеть роскошно, вызывая зависть у одних и восхищение у других. И всегда... — Лили хотела было перебить его, но Нико предостерегающе поднял палец. — Всегда следует помнить, что она представляет Монтебьянко, а потому обязана быть элегантной и красивой. Ей придется ужинать с королями и королевами, послами, президентами... и вполне возможно — с американским.
Она почувствовала, что глаза у нее увеличились в размерах.
— Principessa Лилиана Кавелли — жена будущего короля и мать его наследника, — продолжил он. — Ей необходимо помнить об этом, чтобы не опозорить имя Кавелли, в том числе и собственного сына. Как член королевской семьи она не должна забывать, что речь идет не о личных желаниях, а о чести, обязательствах и вековых традициях.
— Но все это так... расточительно, — оправдываясь, протянула Лили.
— Так может показаться лишь на первых порах, но скоро ты все сама увидишь. Ты еще поблагодаришь меня за то, что я постарался подготовить тебя к твоей будущей роли.
Лили отвернулась в сторону. Проклятие, как ему удалось заставить ее почувствовать себя мелочной? Главное, из-за чего? Сотни тысяч долларов на туфли, сумочки, ремни, шарфы, пальто, даже белье.
Она подумала о Денни, вспомнила его очаровательную улыбку и как у него загорались глаза, когда она приходила домой после рабочего дня. Сердце Лили наполнилось любовью. Благодаря этому сумасшедшему повороту судьбы ее мальчик никогда не будет голодать, нуждаться в лекарствах, в теплой одежде холодной зимой или в крыше над головой. Он для нее был всем: ради него она готова носить и тряпье, и «Прада» с «Гуччи».
Вскоре Нико оставил ее одну в парикмахерском салоне, пообещав заехать за ней через пару часов.
Сначала ей вымыли и подстригли волосы, потом наложили на них маску и завернули во что-то. Еще две женщины занимались педикюром и маникюром. До рождения Денни Лили иногда радовала себя походами в салоны красоты, но не такие дорогие, разумеется. А после появления ребенка у нее уже никогда не появлялось лишних денег. Она даже забыла, насколько это приятно.
