– Ай!
Выкрикнула недовольно.
– Что? – лекарь удивлённо посмотрел в мою сторону. – Всё‑таки болит что‑то?
– Э… нет, нет, – поспешила заверить его я. – Я вас не задерживаю. Всё у меня отлично.
Врать я умела, причём без всякого зазрения совести (это если ложь во благо). Нет. Поначалу, муки совести снедали меня и доводили до неприятного состояния лёгкой паники, но со временем, приобретая так называемую взрослую мудрость, я поняла, что есть ситуации, в которых иначе не обойтись. Наверное. Во всяком случае искренне в это верила.
Доктор тем временем доковылял до белоснежной двери, украшенной золотистым орнаментом в центре и по бокам. Открыл и негромко позвал кого‑то.
– Скажи господину Сирейли, что его гостья проснулась.
Хм. А это имя мне было незнакомо.
Странно. Думала, он сейчас позовёт того самого, как его?
Ай, не важно.
Опустила взгляд вниз и с облегчением обнаружила, что была одета в льняную бежевую пижаму, простенькую на вид, плотную и непросвечивающую.
– Постойте, – остановила я доктора. – А кто меня одел?
– Служанка, конечно, – поспешил заверить меня старичок. – И я рад, что память ваша в порядке.
Выйдя в коридор, он махнул мне рукой, прежде чем молча закрыть за собой дверь.
Я осталась одна в просторной светлой комнате, где сквозь белоснежную кружевную тюль пробивались ранние солнечные лучики.
– Красота…
Вздохнула и, кряхтя, встала с кровати. Мышцы мои неприятно ныли, будто по мне прошёлся минимум слон, максимум целое стадо носорогов.
– Ах, да, карета же перевернулась, – припомнила я минувшее. Ушибы на коленях дали о себе знать.
Уф. Не раскисать!
Улыбнулась новому дню и поспешила подойти к окну, шлёпая босыми ногами по полу.
– Ага… Ну здравствуй, Мэнвуд. – С этими словами я выглянула в окно.
С вершины холма открывался прекрасный вид на город, расположенный в низине, на берегу моря. Оранжевая черепица на крышах невысоких домиков, выстроенных рядами‑улочками, поблёскивала под солнечными лучами, рождая интересные блики. Площади: одна, вторая и даже третья, были видны отсюда, как на ладони. Идущие туда‑сюда люди в цветастых нарядах казались такими крохотными, как муравьи. Женщины в длинных платьях наверняка для того и таскали за собой солнцезащитные зонтики, чтобы не изжариться под палящим зноем. А изрезанная кривая линия песчаного пляжа наводила на мысль – а не на курорт ли это?
Однако стоящие на рейде многопалубные деревянные корабли – галеоны, бриги, каравеллы, – не уверена, что правильно определила их виды, наводили на нерадостные мысли. Я не знаю, где очутилась. Абсолютно точно. В уме ни одной мысли, способной пролить свет на эту загадку. Но ясно точно: флешмоб – разыграй Анечку – явно затянулся.
– Как самочувствие?
Я отвлеклась от созерцания города и обернулась.
Ах, так его зовут Сирейли Праудмор?
Вот я и узнала его полное имя.
– Мм‑м?
Герцог из моего вчерашнего сна, бр‑р‑р, точнее нынешней действительности, вопросительно на меня уставился.
– Тело ноет, ушибы дают о себе знать, – честно призналась ему.
– Я надеюсь, ты не держишь на меня зла, что я тебя столь бесцеремонно усыпил ароматической солью.
– О!
Теперь я начала больше понимать произошедшее. Он подумал, будто я стукнулась головой, а мои сумбурные непонятные речи расценил как результат происшествия? Усыпил, вызвал доктора, позвал служанку, чтобы меня переодели.
Картина в общем‑то ясна. Осталось узнать про одну маленькую, но весьма существенную деталь…
– Но как?
– Ты наблюдала воочию уничтожение браслета – бесполезная безделушка, научное открытие разных свойств металлов, которое использовали таким вот чудовищным способом.
Хм.
Определённо, логика присутствовала в его словах, наверное. Если, конечно, отбросить мысли о том, что я не понимала принцип его действия. Однако сам факт – ощутимая боль от его воздействия – был неоспорим.
Ладно, допустим, он прав.
Какой из этого можно сделать вывод?
– Вижу, ты неважно себя чувствуешь. – Сирейли виновато опустил взгляд. – Это отчасти и моя вина. Я отправил на розыски своего человека, который увидел, как тебя втиснули в карету, и бросился на перерез улицы, чтобы не потерять. Кучер не ожидал подобного нападения, дёрнул поводьями. Кони заржали, карета накренилась, ось треснула и…
– И её бросило в фонтан, – подсказала я, припоминая минувшие события.
– Вижу, память твоя в порядке, – Праудмор улыбнулся, – это радует. Значит, ты помнишь об обещании?
– Я пообещала никому не рассказывать подробностей нашего разговора. Но согласия на подобную «подработку» не давала.
– Баш на баш.
Герцог бесцеремонно меня перебил.
– Что? – удивилась я.
– Я предлагаю взаимный обмен услугами. Ты – выполняешь мои поручения, а я оберегаю твою жизнь от кредиторов, поклонников, может быть, убийц, – он сделал многозначительную паузу. – Ведь кто знает, кому ещё ты перешла дорогу кроме жадной владелицы доходных домов Вабу Кованни.
– А если откажусь, меня вышвырнут на улицу? – задала риторический вопрос. А не получив ответа, вздохнула и обернулась к окну. Приятный и милый город. С виду и не скажешь о его тёмной стороне, лицезреть которую мне посчастливилось совсем недавно.
Впрочем, чувствую, это были лишь цветочки. А ягодки ещё впереди.
– Я согласна, но с условиями, – ответила не оборачивалась, сфокусировала взгляд на отражении стекла, где угадывались размытые контуры моего собеседника.
Герцог не перебивал, слушал внимательно и руки не распускал. Это радовало.
– За мою работу я буду получать, как и полагается, жалование, словно наёмный работник. В мои обязанности будет входить – поиск и получение информации определёнными методами, но без интима. Как и наши отношения должны быть исключительно рабочими без пересечения личных границ друг друга.
– А вот здесь смею не согласиться.
Сирейли всё‑таки возразил.
– Для виду наши отношения должны быть, простите за тривиальность, как у любовников или же влюблённых, дабы оправдать моё финансовое вложение хоть как‑то. Наши отношения должны выглядеть органично. В противном случае тебе будет крайне сложно заслужить доверие собеседников из числа прожжённых интриганов, хитрых и заносчивых аристократов.
– Но тогда ты промахнулся с моим званием.
