первому встречному и делу конец.
Как хорошо, что я не спешила пить кофе, иначе точно бы поперхнулась.
– Так, подождите, – отошла назад на несколько шагов, чтобы перестать отвлекаться на его одеколон (очень уж он мне понравился), – вообще‑то я согласия не давала на участие в каких‑то там подковёрных играх.
Непроизвольно повела плечами, заметив яркие перемены в его внешности. Нет, не так. Изменился лишь взгляд. И улыбка стёрлась с лица. Но вдруг стало как‑то зябко и в комнате повеяло холодом.
– Мне напомнить тебе о положении, в котором ты оказалась по собственной вине, Сюзанна?
Что?
Сюзанна? Я? Нет, я – Анна Петровна Логунёва. Хотя, ладно уж. Пусть будет так. Всё равно скоро проснусь. А там – кому расскажу, не поверят, что я во сне видела целый роман, или его кусочек.
– Что ж, напомни.
Я приняла вызов. Герцог улыбнулся, но в этот раз саркастично. Мурашки забегали по коже от неприятного ощущения. Он меня пугал. Немного. Наверное, всё дело в эмоциональном контрасте и эффекте неожиданности.
– Так вот. – Праудмор отвернулся и стал шагами мерить не комнату, а длину дивана напротив, ходил вдоль его спинки. Я, пользуясь этим фактом, прошла и присела на другой диван, приготовилась внимательно слушать, предварительно поправив полы халата, чтобы без всяких там намёков. – Ты, моя дорогая Сюзанна, по уши в долгах.
– Банально. – Водрузила подбородок на ладонь и состряпала унылую мину. – И это всё?
Герцог остановился и возмущённо воззрился на меня.
– Как? Тебе этого мало?
– Ну, скажу честно, убедительности не хватает. – Поморщилась, вспоминая красивые словечки. – Как там по Станиславскому?.. А! Не верю! Не ве‑рю! – последнюю фразу произнесла по слогам, а заодно, как и полагается, сделала жест рукой.
Наверное, зря.
Герцог явно обиделся, потому что выдал целую тираду:
– Тогда слушай! Те два «джентльмена», которых мы захватили с собой, рассказали мне много интересного о тебе, дорогуша.
– Ух, ну наконец‑то! – Я сцепила руки в замок и воззрилась на герцога с неподдельным вниманием. Глазами похлопала.
А он возгордился, грудь колесом, будто индюк, продолжает:
– Тебя преследуют ухажёры, которых ты обвела вокруг пальца. В долги залезла, кредиторов не счесть! Та парочка сообщила, будто им разрешено тебя покалечить, чтобы получить от тебя подпись на новой расписке.
– А кто их подослал, известно? – праздно поинтересовалась я.
Вообще не интересно рассказывает. Эх…
Собеседник не стал томить меня театральными паузами, прямо ответил:
– Вабу Кованни.
Зря, конечно, экспрессии ему явно не хватает. Хоть немного интриги бы не помешало.
– Это та, чей подчиняющий браслетик ты уничтожил?
– Видимо, так.
– Ну и? – Я предприняла ещё одну попытку натолкнуть на мысль. – Расписку я не подписала. А прошлый долг ты выкупил, за что тебе огромная благодарность. Всегда знала, что из тебя получится отличный меценат.
– Меце… кто? – мужчина сильно удивился. – Это какое‑то обзывательство?
– Э, нет, наоборот!
Покивала для убедительности.
Как назло, ситуация медленно переставала доставлять положительных эмоций. А тут ещё и новые подробности подоспели:
– Так же, мне стало известно, что Вабу приказала вышвырнуть на улицу все твои пожитки, так что тебя выселили из каморки на третьем, мансардном этаже, где ты ютилась вместе с ещё одной, скажем так, коллегой.
Сделала вид, будто расстроилась. На несколько секунд. Дольше не могла держать грустную мину на лице.
– А теперь ты, конечно же, как в лучших традициях жанра, предложишь мне безвозмездную помощь и покровительство ради защиты от всех этих плохих людей, которые желают добраться до бедной Сюзанны, то бишь меня?
Почему‑то я была уверена, что он скажет тривиальное «да», не думая. Но услышала огорчительное:
– Нет.
– Хм. А вот это уже интересно! – я не сдержала эмоций. Энтузиазм возрос, я подалась вперед, желая узнать продолжение.
– Нет, я не какой‑то там меценат. И нет, я не предлагаю «безвозмездную помощь», но я готов расстаться с кругленькой суммой…
Так‑так. И правда, в сложившихся обстоятельствах выгоднее предложения не найти, если, конечно, он не потребует взамен какие‑нибудь глупости из разряда – стань моей женой, невестой, любовницей и кто там ещё может быть в этой очереди?
– Содержанка, – подсказал герцог, будто мысли мои прочтя.
Этого в супе и не хватало…
А вообще, я невменяемо на него уставилась, не совсем понимая, в чём же различие между любовницей и содержанкой, например.
– Но только для виду, – порадовал возможный работодатель. – Мне нужна услуга. И, прежде чем я расскажу подробности, я требую дать мне обещание полной конфиденциальности. Чтобы ни одна живая душа больше не узнала этих подробностей.
Прежде чем ответить, я отхлебнула кофе. Много и громко. Герцог сделал над собой усилие – не кривиться. Я тоже, потому что мне подсунули гадость редкостную.
– И это вы называете кофе? – фыркнула я.
Но Праудмор внимание не обратил, упорствовал:
– Твой ответ?
– Дайте подумать…
Смерила собеседника притворно напряжённым взглядом. Пожевала губы, посмотрела на потолок.
– Ты никак издеваешься надо мной? – герцог пришёл к правильному выводу.
– А то! – врать не стала. – Вдруг меня сейчас попросят убить кого‑то, поэтому и не спешу соглашаться. И вообще, с каких пор мы перешли на «ты»? Я не буду ничего обещать, не имея ни малейшего представления об услуге. Иначе, если захочу заявить на тебя в полицию, придётся нарушить данное обещание.
– Одно не пойму, – Праудмор нахмурился, – ты умная красивая молодая женщина.
На лесть не повелась, слушаю дальше.
– Как так получилось, что ты не умеешь читать?
Видимо, бандиты попались чересчур болтливые – любезно пересказали человеку напротив наш с ними приятнейший разговор в карете.
– Допустим, читать я умею, но не тот язык, на котором пишут здесь, в Мэнвуде, – уклончиво ответила я.
– Врёшь? – Праудмор хмыкнул и продолжил свою мысль: – Впрочем, не важно. Проблем у тебя много. Платье порвано, денег нет, одни долги. Вещи твои выкинули на улицу – а значит, их уже растащили местные
