похоже. Примерно одинаковая по продолжительности конфетно-букетная стадия с бурными постельными баталиями. Всё здорово, все в полном восторге. Но восторг длится недолго. Потом срабатывает какой-то рубильник. И меня отлучают от тела; окончательно.
— Как это? — спросила Алиса.
— А вот так, — сказал Максим. — Вчера — ночь бушующих страстей, я любимый герой и великолепный любовник. А сегодня — я зануда и приставала, спим по разные стороны границы. "Не прикасайся ко мне, я не хочу, как-нибудь потом". Вот только это потом уже никогда не наступает.
— С бывшей так же было?
— Да. Всегда одно и то же. И, что самое странное, никаких ссор. Рубильник опустился внезапно, без каких-либо видимых причин. В один прекрасный день ложимся вместе в постель; я пытаюсь подкатывать и так, и эдак, а она лежит, молча, не сопротивляется, но неподвижная, как труп. И так ночь за ночью.
Алиса усмехнулась.
— И как она тебе это объяснила?
— Никак.
— Так не бывает, — сказала Алиса.
— Только со мной.
Девушка погладила Максима по ноге. С таким выражением, какое было на ее лице, обычно смотрят на беспомощных котят.
— Чем все закончилось?
— Я злился и психовал. До наступления ночи у нас было все идеально. Влюбленные взгляды, улыбочки, совместные прогулки, держа друг друга за ручку. Но стоило только оказаться в постели, как я становился неинтересен. Безразличие в глазах и молчание. Это очень нервирует, сводит с ума, когда не понимаешь причин происходящего. Я перестал тащить ее в кровать. А пару месяцев спустя она нашла другого. Все, как всегда.
Замолчали.
Стрелки на настенных часах сообщали о том, что уже далеко за полночь.
— Что ж, — сказала Алиса. — По крайней мере, в этот раз тебе повезло. Я всегда стараюсь быть честной. Как только рубильник вновь сработает, мы с тобой обязательно обсудим, почему это произошло. Я тебе это обещаю.
2.
Утро своего второго выходного Максим встретил на кровати рядом с Алисой. Девушка лежала около стены в позе эмбриона, хмурила брови. Максим помнил, что пару раз открывал ночью глаза с мыслью, перебраться на диван; из-за непривычной тесноты у него немели руки, ему было жарко, но он заставлял себя терпеть, осторожно поворачивался на другой бок и засыпал под тихое сопение Алисы.
Максим открыл глаза. Взгляд уперся в хорошо освещенные дневным светом засаленные обои, скользнул на полосатый матрас, выглядывающий из-под смятой простыни.
Снова завибрировал телефон, напоминая, что именно он и явился инициатором пробуждения. Его неприятное дребезжание заставило Максима поморщиться. Максим застыл, разыскивая на слух источник шума. Телефон он обнаружил под смятой рубахой.
— Слушаю, — сказал Максим.
Веки опустились, возвращая дремоту.
Женский голос:
— Максим? Здравствуйте! Не разбудила?
— Кто это?
— Анжела. Анжела Журова. Мы вместе работаем.
— Анжела? Что-то случилось?
Максим понял, что его могут сейчас вызвать на работу. Это развеяло сонливость и заставило насторожиться.
— Нет. Почему вы так подумали? Все нормально. Хотя, да, случилось.
— Что?
Мысли одна тревожнее другой закружили в голове Максима. Максим совсем не хотел сегодня выходить на смену.
— Хорошая погода, — сказали в трубке. — У меня сегодня выходной. И у вас. Я вот подумала, может нам сходить куда-нибудь? Вместе. Погулять или посидеть где-то.
Максим обнаружил, что Алиса проснулась и смотрит на него. Провел ладонью по голове девушки, приглаживая взъерошенные волосы, потрогал розоватую полосу на ее щеке. Алиса прислушивалась к разговору.
— Денис заболел?
Так звали сменщика Максима, который должен был работать сегодня в баре.
— Нет. То есть, я не знаю. Мне не говорили.
— А что тогда?
— Ничего. Просто приглашаю вас на прогулку.
— Откуда у тебя мой номер? — спросил Максим.
— Попросила у Маиса. Вы согласны?
Максим потер глаза.
— Ничего не понимаю. Какую прогулку? Зачем?
— Извините.
Тишина.
Максим посмотрел на экран и обнаружил, что вызов прервался.
— Перезвонит, — сказал он.
Бросил телефон на стол. Тени тревоги развеялись. Звонок не оставил после себя иных эмоций, кроме недоумения.
— Кто это? — спросила Алиса.
— С работы.
Максим зевнул.
— Что хотели?
— Да ничего. Анжела звонила — официант-стажер из большого зала. Директор ей зачем-то дал мой номер.
— И?
— Что, и? Чушь какую-то несла про погоду. Куда-то приглашала.
— Куда?
— Я не понял, — сказал Максим. — Связь прервалась. Звякнуть уточнить?
Алиса проигнорировала вопрос.
— Это не та ли, что в субботу весь вечер сверлила меня взглядом? Тощая такая, остроносая? Часто ты с ней общаешься вне работы?
— В первый раз!
— Ну, вот, — сказала Алиса. — И как теперь, блин, тебя хотя бы на пару дней одного оставить?
Губы ее обиженно выгнулись.
— А зачем меня одного оставлять? — спросил Максим.
— Мы с отчимом сегодня уезжаем. Вечером. Где-то часов в восемь. В Глебовку, в бабушкину деревню.
— Зачем? Ты же говорила, что там все сгорело.
— Так и есть, — сказала Алиса. — Но дядя Витя, все же, хочет проверить. Будем искать клад.
— Что будете делать?
— Искать клад, — повторила Алиса. — Витя даже лопату с собой берет. Все серьезно, по-взрослому.
На удивление Максима, девушка отреагировала озорной улыбкой.
— Я рассказала ему о том, что бабушка раньше жила в Москве, на Старом Арбате. И мама там родилась. Представляешь, в самом центре Москвы! Уже потом они перебрались в Глебовку.
— А почему уехали?
— Мама не знает. Она маленькая была, когда переезжали в деревню. Жизнь на Арбате она плохо помнит. Ей запомнилось лишь, что уезжали в спешке. Очень много вещей оставили в квартире. Она потому этот переезд и запомнила, что лишилась нарядов и игрушек, которые не поместились в чемоданы. Вот дядя Витя и решил, что если детские вещи бросили, значит, увозили какие-то ценности. Нафантазировал всякого. Он сейчас нигде не работает. Так, халтурит иногда. Сказал, что раз время у него есть, то почему бы и не съездить в деревню. Вдруг что-то удастся отыскать.
— Там местные, думаю, уже все просеяли, — сказал Максим. — Уж детвора-то точно заглянула под каждый камень. Они такое любят.
— И мама так считает, — сказала Алиса. — Она не едет с нами. О детстве в деревне у нее не самые приятные воспоминания. Возвращаться туда она не желает. А вот мне, блин, отвертеться не удалось. Буду
